Судебная практика ГК РФ

Разрешая спор, суды руководствовались положениями статей 10, 168 Гражданского кодекса Российской Федерации, разъяснениями, изложенными в постановлении Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 N 63 "О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)", и исходили из доказанности недобросовестного поведения сторон договора, являющихся заинтересованными лицами, совершения сделки со злоупотреблением правом в целях причинения вреда имущественным интересам кредиторов. В частности, суды установили, что единственной целью совершения оспариваемой сделки являлось создание видимости выбытия недвижимого имущества из имущественной сферы должника, его заведомое сокрытие от обращения взыскания по долгам Сарбаева А.Е. перед банком и обязательствам, связанным с участием должника в управлении обществом.

При названных обстоятельствах, руководствуясь статьями 15, 307, 328, 393, 450.1, 453, 702, 715, 716, 1102 Гражданского кодекса Российской Федерации, разъяснениями, содержащимися в пунктах 1 и 5 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24.03.2016 N 7 "О применении судами некоторых положений Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности за нарушение обязательств", признав договор прекращенным на основании уведомления заказчика, суды пришли к выводу о доказанности возникновения на стороне подрядчика неосновательного обогащения и об отсутствии совокупности условий для возложения на заказчика обязанности по возмещению убытков, удовлетворив первоначальный иск и отклонив встречные требования.

В соответствии со статьей 11 Федерального закона от 26 ноября 2001 г. N 147-ФЗ "О введении в действие части третьей Гражданского кодекса Российской Федерации" (в редакции Федерального закона от 25 декабря 2018 г. N 495-ФЗ) положения раздела V "Наследственное право" части третьей Гражданского кодекса Российской Федерации применяются к отношениям по наследованию на территориях Республики Крым и города федерального значения Севастополя, если наследство открылось 18 марта 2014 г. и позднее. В случае открытия наследства до 18 марта 2014 г. к указанным отношениям применяются положения законодательства, действовавшего на территориях Республики Крым и города федерального значения Севастополя до 18 марта 2014 г.

Удовлетворяя иск, суды, руководствуясь положениями статей 622 Гражданского кодекса Российской Федерации, статей 21, 71 Лесного кодекса Российской Федерации, Правил проведения рекультивации и консервации земель, утвержденных постановлением Правительства Российской Федерации от 10.07.2018 N 800, исходили из того, что актом комиссионного осмотра опровергаются сведения, содержащиеся в акте о рекультивации карьера, составленном обществом в одностороннем порядке, лесной участок, подлежащий передаче истцу на момент завершения пользования не соответствует проекту освоения лесов, необходимые для рекультивации работы не выполнены.

Пунктом 1 статьи 929 Гражданского кодекса Российской Федерации установлено, что по договору имущественного страхования одна сторона (страховщик) обязуется за обусловленную договором плату (страховую премию) при наступлении предусмотренного в договоре события (страхового случая) возместить другой стороне (страхователю) или иному лицу, в пользу которого заключен договор (выгодоприобретателю), причиненные вследствие этого события убытки в застрахованном имуществе либо убытки в связи с иными имущественными интересами страхователя (выплатить страховое возмещение) в пределах определенной договором суммы (страховой суммы).

Разрешая спор в обжалуемой части, суды, руководствуясь положениями статьи 20.6 Федерального закона от 26.10.2002 N 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)", позицией, изложенной в пунктах 63 - 65 постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 N 53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве", пришли к выводу об обоснованности заявления конкурсного управляющего должником и, как следствие, наличия оснований для установления стимулирующего вознаграждения последнего в указанном размере.

Удовлетворяя частично исковые требования, суд первой инстанции руководствовался положениями ст. 1102 Гражданского кодекса Российской Федерации, взыскав с ООО "Скала" неосновательное обогащение в сумме 1 303 950 руб., исходя из того, что в постройку жилого дома были вложены денежные средства истца в указанной сумме, впоследствии завершенный строительством объект был продан ответчиком. Частично удовлетворяя требования о взыскании процентов, суд первой инстанции пришел к выводу, что неправомерное удержание денежных средств ответчиком началось с 19 июня 2019 г., когда им отказано истцу в выплате денежных средств.

Разрешая спор в обжалуемой части, суд апелляционной инстанции, руководствуясь положениями статей 20.3 и 20.7 Федерального закона от 26.10.2002 N 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)", исходил из частичной обоснованности жалобы ввиду доказанности наличия в действиях Шматалы А.В. вменяемых ему нарушений законодательства о несостоятельности, в том числе указав на отсутствие надлежащих доказательств реальности отношений хранения и необходимости привлечения юрисконсульта.

Суды первой и апелляционной инстанций, исследовав и оценив по правилам статьи 71 АПК РФ представленные в материалы дела доказательства, проанализировав и протолковав условия спорного договора, руководствуясь статями 14, 309, 329, 330, 333, 421, 606, 614, 622, 655 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ), Перечнем отраслей российской экономики, в наибольшей степени пострадавших в условиях ухудшения ситуации в результате распространения новой коронавирусной инфекции, утвержденным Постановлением Правительства Российской Федерации от 03.04.2020 N 434 (далее - Перечень), разъяснениями, приведенными в пунктах 29 и 30 Информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 11.01.2012 N 66 "Обзор практики разрешения споров, связанных с арендой", установив ненадлежащее исполнение ответчиком (арендатором) обязательства по оплате пользования арендованными по спорному договору помещениями, пришли к выводу о наличии оснований для взыскания с Клыши О.В. в пользу Лапутина А.И. (арендодателя) 2 512 473 руб. 60 коп. долга и начисленной на сумму долга неустойки, размер которой по ходатайству ответчика подлежит снижению по правилам статьи 333 ГК Ф до 200 000 руб.

Разрешая спор и удовлетворяя заявленные требования, суды первой и апелляционной инстанций руководствовались положениями статьи 61.2 Федерального закона от 26.10.2002 N 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)" с учетом разъяснений, изложенных в постановлении Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 N 63 "О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)", и исходили из того, что спорные операции совершены в трехлетний период подозрительности, заинтересованным лицом (генеральным директором), в отсутствие какой-либо оправдательной документации, подтверждающей несение в дальнейшем каких-либо расходов в интересах должника, и при наличии у должника признаков неплатежеспособности (в частности, задолженности по выплате заработной плате и недоимки по налогам). При таких обстоятельствах суды пришли к выводу о совершении спорных операций с целью причинения вреда имущественным правам его кредиторов.

Разрешая спор, суды первой и апелляционной инстанций оценили представленные по делу доказательства и, руководствуясь статьями 189.23, 189.35 Федерального закона от 26.10.2002 N 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)", статьей 40.1 Федерального закона от 02.12.1990 N 395-1 "О банках и банковской деятельности" с учетом разъяснений, содержащихся в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 N 53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве", исходили из доказанности необходимой совокупности условий для привлечения Миракова А.В. к субсидиарной ответственности по обязательствам должника. Ненадлежащая организация упомянутым лицом системы управления, при которой лица, принимающие решения о выдаче кредитов, не проводили комплексный анализ деятельности заемщиков, что привело к выводу активов банка, находилась в прямой причинной связи с фактически наступившим объективным банкротством должника.

Удовлетворяя исковые требования, суды руководствовались статьями 309, 310, 539, 544 Гражданского кодекса Российской Федерации, положениями Жилищного кодекса Российской Федерации, Федерального закона от 27.06.2010 N 190-ФЗ "О теплоснабжении", Правилами предоставления коммунальных услуг собственникам и пользователям помещений в многоквартирных домах и жилых домов, утвержденными постановлением Правительства Российской Федерации от 06.05.2011 N 354, разъяснениями, изложенными в постановлении Конституционного Суда Российской Федерации от 20.12.2018 N 46-П, и, исследовав и оценив представленные в материалы дела доказательства в порядке статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, в том числе условия договора теплоснабжения от 21.11.2017 N 423/6, пришли к выводу об отсутствии оснований для освобождения предпринимателя (потребителя) от обязанности оплатить поставленную истцом в принадлежащее предпринимателю нежилое помещение (ресурсоснабжающей организацией) тепловую энергию в отсутствие доказательств переустройства (демонтажа) системы отопления спорного объекта в установленном порядке.

Признавая требование конкурсного управляющего обоснованным в обжалуемой Баштовым Н.В. части, суды первой и апелляционной инстанций, оценив представленные доказательства в соответствии со статьей 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, руководствовались положениями главы III.1 Федерального закона от 26.10.2002 N 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)", статьями 10 и 170 Гражданского кодекса Российской Федерации и исходили из доказанности заявителем совокупности обстоятельств, необходимой для признания спорного трудового договора недействительным.

Руководствуясь статьями 154, 155, 157.2, 161 Жилищного кодекса Российской Федерации, Правилами предоставления коммунальных услуг собственникам и пользователям помещений в многоквартирных домах и жилых домов, утвержденными постановлением Правительства Российской Федерации от 06.05.2011 N 354, оценив представленные в материалы дела доказательства в порядке статьи 71 АПК РФ, установив факт поставки компанией электрической энергии на общедомовые нужды многоквартирных домов, находящихся в управлении общества, объем и стоимость потребленного ресурса, суды пришли к выводу о наличии оснований для удовлетворения иска с учетом перерасчета суммы неустойки.

Исследовав и оценив представленные в материалы дела доказательства по правилам статьи 71 АПК РФ, проанализировав условия договора от 20.06.2016 N У/839/ПР, учитывая, что при рассмотрении дела N А40-33376/2019 установлен факт нарушения истцом (подрядчик) сроков выполнения работ и согласование сторонами при заключении договора возможности одностороннего зачета неустойки в случае просрочки выполнения работ, руководствуясь статьями 168, 421, 431, 702, 711, 720, 746 Гражданского кодекса Российской Федерации, приняв во внимание разъяснения, содержащиеся в информационном письме Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 29.12.2001 N 65 "Обзор практики разрешения споров, связанных с прекращением обязательств зачетом встречных однородных требований", учитывая, что право начисления неустойки за нарушение сроков выполнения работ предусмотрено условиями договора, суды пришли к выводу о соответствии сделки по зачету встречных требований условиям договора и нормам действующего законодательства и, не усмотрев оснований для признания сделки недействительной по заявленным заявителем основаниям, отказали в иске.

Оценив доказательства по делу в соответствии со статьей 71 АПК РФ, приняв во внимание установленные при рассмотрении дела N А13-22490/2019 обстоятельства, суды руководствовались статьями 15, 309, 393, 469, 470, 472, 473, 506, 514, 516 Гражданского кодекса Российской Федерации и, установив факт поставки товара ненадлежащего качества, пришли к выводу о недоказанности обществом "Прод Торг" наличия совокупности условий, необходимых для возложения на общество "Изумруд" обязанности по возмещению убытков, ввиду правомерности его действий по утилизации товара с истекшим сроком годности, отказав в удовлетворении первоначального иска и удовлетворив встречный иск.

Отменяя судебные акты и направляя дело на новое рассмотрение, Судебная коллегия руководствовалась статьями 154, 330, 332, 410, 421, 422, 431 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ), разъяснениями, изложенными в постановлении Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 14.03.2014 N 16 "О свободе договора и ее пределах", постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 25.12.2018 N 49 "О некоторых вопросах применения общих положений Гражданского кодекса Российской Федерации о заключении и толковании договора", постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 11.06.2020 N 6 "О некоторых вопросах применения положений Гражданского кодекса Российской Федерации о прекращении обязательств", и исходила из того, что судами при рассмотрении дела нарушены нормы материального права при рассмотрении споров о взыскании договорной неустойки.

При названных обстоятельствах, руководствуясь статьями 309, 329, 330, 702, 708, 711, 746, 753 Гражданского кодекса Российской Федерации, признав правомерным односторонний отказ генподрядчика от исполнения договора, учитывая отсутствие доказательств приостановления подрядчиком выполнения работ, применив к нему предусмотренную пунктами 17.2.1, 17.2.2 договора и приложением N 3 к договору меру ответственности в виде штрафа и неустойки, суды частично удовлетворили первоначальный иск и в полном объеме встречный иск.

При принятии постановления окружной суд руководствовался положениями статей 1, 10, 307, 807, 808 Гражданского кодекса Российской Федерации, исходил из установленных обстоятельств возврата долга истцу обществом "Миг" в полном объеме, предпринимателем - частично, наличии у предпринимателя обязанности по возврату истцу невозвращенной части займа и учел нарушение истцом принципов добросовестности.