Судебная практика ГК РФ

Процитировав нормы статьи 1102, пункта 4 статьи 1103, пункта 3 статьи 1109 Гражданского кодекса Российской Федерации, суд первой инстанции пришел выводу о том, что с учетом фактических обстоятельств дела не подлежат удовлетворению требования Кудрявцева А.Ю. о взыскании с Кудрявцевой С.О. неосновательно полученных денежных средств на несовершеннолетнего ребенка Кудрявцеву П.А. в размере 220 318 руб. и возложении на Кудрявцеву С.О. обязанности перечислить эту денежную сумму на счет ребенка, открытый в банке на имя Кудрявцевой П.А., а также о взыскании процентов за пользование чужими денежными средствами в размере 10 370 руб. 70 коп.

Суды руководствовались положениями статей 167, 449 Гражданского кодекса Российской Федерации, статьи 110, 139 Закона о банкротстве, разъяснениями, данными в постановлении Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23 декабря 2010 г. N 63 "О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)".

Суды первой и апелляционной инстанций, с выводами которых согласился суд округа, исследовав и оценив по правилам статей 9, 65, 68, 71 АПК РФ представленные в материалы дела доказательства, принимая во внимание обстоятельства, установленные в рамках дела N А56-13299/2024, руководствуясь статьями 1, 10, 15, 309, 310, 323, 1064, 1080, 1189, 1191, 1192, 1193, 1194, 1219 Гражданского кодекса Российской Федерации, Федеральным законом от 8 февраля 1998 г. N 14-ФЗ "Об обществах с ограниченной ответственностью", Федеральным законом от 4 июня 2018 г. N 127-ФЗ "О мерах воздействия (противодействия) на недружественные действия США и иных иностранных государств", разъяснениями, изложенными в постановлениях Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17 ноября 2015 г. N 50 "О применении судами законодательства при рассмотрении некоторых вопросов, возникающих в ходе исполнительного производства", от 27 июня 2017 г. N 23 "О рассмотрении арбитражными судами дел по экономическим спорам, возникающим из отношений, осложненных иностранным элементом", от 21 декабря 2017 г. N 53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве", удовлетворили иск.

Применяя последствия недействительности сделок и приводя стороны сделок в первоначальное положение, которое существовало до их совершения, суд апелляционной инстанции руководствовался положениями статьи 167 Гражданского кодекса Российской Федерации, статьей 61.6 Федерального закона от 26 октября 2002 года N 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)".

Суды исследовали представленные в подтверждение наличия обязательства должника перед заявителем доказательства и оценили их с применением статьи 69 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации как отвечающих критериям статей 71, 100 Федерального закона от 26 октября 2002 г. N 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)" для включения основанного на них требования в реестр.

Признавая требование кредитора обоснованным и вводя процедуру реструктуризации долгов, суды руководствовались статьями 213.3, 213.4, 213.5, 213.6 Федерального закона от 26 октября 2002 года N 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)" и исходили из обоснованности заявленного кредитором и подтвержденного вступившими в законную силу судебными актами судов общей юрисдикции требования, отсутствия доказательств погашения задолженности, что свидетельствует о неплатежеспособности должника, признав соблюдение кредитором срока на принудительное исполнение судебного акта.

Суды первой и апелляционной инстанций, с выводами которых согласился суд округа, исследовав и оценив по правилам статей 9, 65, 68, 71 АПК РФ представленные в материалы дела доказательства, руководствуясь статьей 330 Гражданского кодекса Российской Федерации, Федеральным законом от 26 октября 2002 г. N 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)", Федеральным законом от 7 июля 2003 г. N 126-ФЗ "О связи", постановлением Правительства Российской Федерации от 28 марта 2022 г. N 497 "О введении моратория на возбуждение дел о банкротстве по заявлениям, подаваемым кредиторами", Приказом Министерства связи и массовых коммуникаций Российской Федерации от 16 сентября 2008 г. N 41 "Об утверждении порядка предоставления сведений о базе расчета обязательных отчислений (неналоговых платежей) в резерв универсального обслуживания", разъяснениями, изложенными в пункте 7 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24 декабря 2020 г. N 44 "О некоторых вопросах применения положений статьи 9.1 Федерального закона от 26 октября 2002 года N 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)", установив факт ненадлежащего исполнения ответчиком обязанности по уплате обязательных отчислений (неналоговых платежей) в резерв универсального обслуживания, применив мораторий к начисленной истцом неустойке, частично удовлетворили иск.

Разрешая спор, суды руководствовались статьями 10, 539, 544 Гражданского кодекса Российской Федерации, Федеральным законом от 26 марта 2003 г. N 35-ФЗ "Об электроэнергетике", Правилами технологического присоединения энергопринимающих устройств потребителей электрической энергии, объектов по производству электрической энергии, а также объектов электросетевого хозяйства, принадлежащих сетевым организациям и иным лицам, к электрическим сетям, утвержденных постановлением Правительства Российской Федерации от 27 декабря 2004 г. N 861, Основными положениями функционирования розничных рынков электрической энергии, утвержденных постановлением Правительства Российской Федерации от 4 мая 2012 г. N 442, и, исследовав и оценив представленные в материалы дела доказательства в порядке статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, исходили из того, что измененный ответчиком (гарантирующий поставщик) порядок расчетов по договору энергоснабжения нарушает права истца (абонент) в части, возлагающей на него обязательства по оплате фактических потерь электрической энергии в не принадлежащих ему сетях.

Разрешая спор, суд апелляционной инстанции руководствовался положениями статьи 213.25 Федерального закона от 26 октября 2002 г. N 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)", статьей 446 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, правовыми позициями Конституционного Суда Российской Федерации, изложенными в постановлениях от 14 мая 2012 г. N 11-П и от 26 апреля 2021 г. N 15-П, и исходил из того, что спорная квартира является единственным пригодным для постоянного проживания жилым помещением должника, доказательств наличия у должника и зарегистрированного в спорной квартире внука иного жилого помещения, пригодного для проживания должника и членов его семьи, не представлено, обстоятельств для снятия со спорного имущества исполнительского иммунитета не установлено, признанная судом недействительной сделка дарения в пользу близкого родственника направлена на сохранение за должником жилого помещения, доводов о наличии у спорного жилого помещения признаков роскошного жилья не заявлено.

Отказывая в удовлетворении заявления, суд апелляционной инстанции руководствовался положениями статей 20.3, 213.9 Федерального закона от 26 октября 2002 г. N 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)" и, учитывая, что собранием кредиторов не было дано согласие на финансирование привлечения специалиста для охраны имущества должника, пришел к выводу об отсутствии со стороны арбитражного управляющего незаконного бездействия.

Отказывая в исключении земельного участка из конкурсной массы, суды руководствовались положениями статей 213.25, 213.26 Федерального закона от 26 октября 2002 года N 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)", статьей 446 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, разъяснениями, изложенными в пункте 39 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 13 октября 2015 года N 45 "О некоторых вопросах, связанных с введением в действие процедур, применяемых в делах о несостоятельности (банкротстве) граждан", и исходили из отсутствия доказательств отнесения спорного недвижимого имущества к имуществу, на которое не может быть обращено взыскание в соответствии с гражданским законодательством, заявителем не представлено доказательств наличия на спорном земельном участке индивидуального жилого дома, который может быть признан единственным пригодным для проживания должника и членов его семьи, нуждавшихся в жилых помещениях.