Судебная практика ГК РФ

Оценив представленные доказательства в их совокупности и взаимной связи по правилам статей 65, 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, установив, что поставка товара осуществляется партиями, при этом заказчиком неустойка начислена из полной суммы контракта, суды исходили из того, что неустойка должна начисляться на стоимость партии товара, поставленной с просрочкой, за вычетом стоимости надлежащим образом поставленного товара в рамках партии, с учетом разницы между полученной заказчиком неустойкой и правильным ее размером, на стороне предприятия возникло неосновательное обогащение, руководствуясь положениями статей 1, 309, 310, 330, 1102 Гражданского кодекса Российской Федерации, разъяснениями, изложенными в Постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24.03.2016 N 7 "О применении судами некоторых положений Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности за нарушение обязательств", суды пришли к выводу об обоснованности иска.

Оценив представленные доказательства в их совокупности и взаимной связи по правилам статей 65, 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, исходив из того, что начисление и удержание заказчиком неустойки, рассчитанной на всю сумму контракта при наличии в контракте отдельных этапов его исполнения противоречит принципу юридического равенства, руководствуясь статьями 1, 309, 310, 330, Гражданского кодекса Российской Федерации, Постановлением Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24.03.2016 N 7 "О применении судами некоторых положений Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности за нарушение обязательств", суды пришли к выводу, что поставка товара осуществляется партиями, базой для расчета неустойки должна служить не вся цена контракта, а стоимость поставки по каждой отдельной партии, следовательно, неустойка подлежит начислению на сумму фактически просроченного исполнением обязательства отдельно по каждой партии, в связи с чем требования поставщика удовлетворили.

Суд первой инстанции, руководствуясь статьями 56, 123.21, 123.22, 123.23, 124, 298, 399, 426 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ), Федеральным законом от 05.05.2014 N 99-ФЗ "О внесении изменений в главу 4 части первой Гражданского кодекса Российской Федерации и о признании утратившими силу отдельных положений законодательных актов Российской Федерации", Федеральным законом от 12.01.1996 N 7-ФЗ "О некоммерческих организациях", пунктом 28 Основных положений функционирования розничных рынков электрической энергии, утвержденных постановлением Правительства Российской Федерации от 04.05.2012 N 442, правовой позицией, выраженной в Постановлении Конституционного Суда Российской Федерации от 12.05.2020 N 23-П (далее - Постановление N 23-П), оценив представленные в материалы дела доказательства в порядке статьи 71 АПК РФ, исходя из того, что заявленные исковые требования основаны на неисполнении учреждением обязательств, вытекающих из публичного договора энергоснабжения, пришел к выводу о возложении в данном конкретном случае на министерство субсидиарной ответственности по обязательствам учреждения, в связи с чем удовлетворил иск.

Не освобождая должника от дальнейшего исполнения требований кредиторов, суды руководствовались положениями статьи 213.28 Федерального закона от 26.10.2002 N 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)", разъяснениями, изложенными в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 13.10.2015 N 45 "О некоторых вопросах, связанных с введением в действие процедур, применяемых в делах о несостоятельности (банкротстве) граждан", и исходили из того, что при оформлении кредитных обязательств должник предоставил банкам недостоверную информацию.

Исключая из конкурсной массы спорную квартиру, суды апелляционной и кассационной инстанций руководствовались статьей 213.25 Федерального закона от 26.10.2002 N 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)", статьей 446 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации и исходили из того, что для гражданина-должника и членов его семьи данное помещение является единственным пригодным для постоянного проживания жильем, учитывая инвалидности должника и его бывшей супруги, расположения в квартире реабилитационного оборудования, отказ бывшей супруги от причитающихся ей денежных средств от реализации другой квартиры.

Разрешая спор, суды руководствовались статьями 19, 61.2, 213.32 Федерального закона от 26.10.2002 N 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)", статьями 10, 168 Гражданского кодекса Российской Федерации и исходили из доказанности заявителем наличия совокупности обстоятельств, необходимой для признания договора купли-продажи жилого помещения недействительным, как совершенного в период неплатежеспособности должника, с заинтересованным лицом, с целью причинения вреда имущественным правам кредиторов в связи с безвозмездным отчуждением ликвидного имущества.

Разрешая спор, суды апелляционной и кассационной инстанций руководствовались статьями 19, 61.1, 61.2, 213.32 Федерального закона от 26.10.2002 N 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)", статьями 10, 168 Гражданского кодекса Российской Федерации и исходили из доказанности заявителем наличия совокупности обстоятельств, необходимой для признания договора купли-продажи транспортного средства недействительным, как совершенного в период неплатежеспособности должника, с заинтересованным лицом, с целью причинения вреда имущественным правам кредиторов в связи с безвозмездным отчуждением ликвидного имущества.

Разрешая спор, суды руководствовались положениями статей 10, 167, 168, 361 Гражданского кодекса Российской Федерации, статьями 19, 213.32 Федерального закона от 26.10.2002 N 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)", разъяснениями, содержащимися в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации", и исходили из доказанности недобросовестного поведения сторон договора, являющихся заинтересованными лицами, совершения сделки со злоупотреблением правом, в целях безвозмездного вывода ликвидного имущества должника, в отсутствие какого-либо встречного предоставления.

В обоснование доводов жалобы заявитель указывает, что первичное право на приобретение имущества Общества, предусмотренное статьей 179 Федерального закона от 26.10.2002 N 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)" (далее - Закон N 127-ФЗ), у Званцева М.А. отсутствует, поскольку доказательств того, что земельный участок с кадастровым номером 39:07:000000:158 находится на праве собственности у Общества либо его владении на основании договора аренды, не представлено.

Исследовав и оценив представленные в материалы дела доказательства по правилам статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, пересчитав начисленную истцом (заказчик) неустойку с учетом фактических обстоятельств дела, в том числе свидетельствующих о ненадлежащем исполнении обязательств со стороны истца, руководствуясь статьями 309, 310, 330, 328, 405, 406, 702, 708, 716, 718, 719, 740 Гражданского кодекса Российской Федерации, суды первой и апелляционной инстанций пришли к выводу о наличии оснований для частичного удовлетворения иска, с чем впоследствии согласился суд округа.

Отменяя определение суда первой инстанции в части, апелляционный суд, руководствуясь положениями статей 71 и 100 Федерального закона от 26.10.2002 N 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)", исходил из недоказанности оснований для удовлетворения требований заявителя в указанной части, указав на обоснованные сомнения в реальности отношений, положенных в основу требований общества к должнику, которые заявитель не опроверг.

Исследовав и оценив представленные доказательства по правилам статьи 71 АПК РФ, в том числе материалы административного дела, руководствуясь положениями главы 24 АПК РФ, учитывая Рекомендации по отдельным вопросам экспертизы заявленных обозначений, утвержденные приказом Российского агентства по патентам и товарным знакам от 23.03.2001 N 39, Правила составления, подачи и рассмотрения документов, являющихся основанием для совершения юридически значимых действий по государственной регистрации товарных знаков, знаков обслуживания, коллективных знаков, утвержденные приказом Министерства экономического развития Российской Федерации от 20.07.2015 N 482, принимая во внимание признание знака обслуживания по свидетельству Российской Федерации N 220 общеизвестным, установив, что регистрация на имя общества "Мир Офиса" сходного с этим обозначением знака обслуживания способна ввести потребителя в заблуждение в отношении лица, оказывающего услуги, связанные с услугами аптечных организаций, согласившись с выводом Роспатента о несоответствии спорного знака обслуживания требованиям подпункта 1 пункта 3, подпунктов 2 и 3 пункта 6 статьи 1483 Гражданского кодекса Российской Федерации в отношении части услуг 35-го и 44-го классов МКТУ, Суд по интеллектуальным правам, признав оспариваемое решение Роспатента соответствующим действующему законодательству, отказал в удовлетворении заявленных требований.

Отказывая в удовлетворении требования конкурсного управляющего, Арбитражный суд Красноярского края, оценив представленные доказательства в соответствии со статьей 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, руководствовался положениями главы III.1 Федерального закона от 26.10.2002 N 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)", статьей 199 Гражданского кодекса Российской Федерации и исходил из пропуска заявителем срока исковой давности, о чем было заявлено ответчиком по спору.

Изучив условия государственных контрактов и руководствуясь в том числе положениями статей 329, 330, пункта 2 статьи 715 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ), части 23 статьи 95 Федерального закона от 05.04.2013 N 44-ФЗ "О контрактной системе в сфере закупок товаров, работ, услуг для обеспечения государственных и муниципальных нужд", суд установил, что действительные обязательства принципала по государственным контрактам состоят в выплате штрафов в фиксированных суммах (590 606,50 руб. по контракту от 29.03.2018 N 69-Р-038/18 и 774 353,85 руб. по контракту от 06.04.2018 N 69-Р-044/18), а также пени за просрочку выполнения работ по первому этапу, начисленную до даты расторжения контрактов (1 134 456,66 руб. по контракту от 29.03.2018 N 69-Р-038/18 и 1 300 269,18 руб. по контракту от 06.04.2018 N 69-Р-044/18); что фактического ущерба от неисполнения государственных контрактов учреждение не понесло.