Судебная практика ГК РФ

По мнению С.А. Щегловой, оспариваемые положения, примененные в ее деле судами общей юрисдикции, не соответствуют статьям 2, 6 (часть 2), 15 (часть 4), 17 (часть 1), 18, 19 и 55 (часть 1) Конституции Российской Федерации, поскольку не позволяют засчитывать в стаж, дающий право на досрочное пенсионное обеспечение по старости лицам, осуществлявшим педагогическую деятельность в учреждениях для детей, периоды осуществления такой деятельности в должностях руководителей и их заместителей после 1 ноября 1999 года. Заявительница полагает, что законодатель, исключив из соответствующего Списка названные должности, допустил его противоречие с положениями Федерального закона от 29 декабря 2012 года N 273-ФЗ "Об образовании в Российской Федерации" (статьи 47 и 51), которым руководителям образовательных организаций предусмотрены социальные гарантии, установленные для педагогических работников.

1. Гражданин А.В. Гордиенко оспаривает конституционность пункта 3 статьи 10 Федерального закона от 27 мая 1998 года N 76-ФЗ "О статусе военнослужащих", в соответствии с которым время нахождения граждан на военной службе по контракту засчитывается в их общий трудовой стаж, включается в стаж государственной службы государственного служащего и в стаж работы по специальности из расчета один день военной службы за один день работы, а время нахождения граждан на военной службе по призыву (в том числе офицеров, призванных на военную службу в соответствии с указом Президента Российской Федерации) - один день военной службы за два дня работы; время прохождения военной службы военнослужащими на воинских должностях, связанных с повышенной опасностью для жизни и здоровья, засчитывается в специальный трудовой стаж при установлении пенсии по старости в связи с особыми условиями труда или пенсии за выслугу лет, если указанные должности включены в соответствующие перечни, утвержденные Правительством Российской Федерации.

Оспариваемый договор дарения заключен до 01.10.2015, в связи с чем он мог быть признан недействительным на основании статьи 10 ГК РФ (часть 13 статьи 14 Федерального закона от 29.06.2015 N 154-ФЗ "Об урегулировании особенностей несостоятельности (банкротства) на территориях Республики Крым и города федерального значения Севастополя и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации").

статей 7.1 "Запрет отдельным категориям лиц открывать и иметь счета (вклады), хранить наличные денежные средства и ценности в иностранных банках, расположенных за пределами территории Российской Федерации, владеть и (или) пользоваться иностранными финансовыми инструментами" и 8 "Представление сведений о доходах, об имуществе и обязательствах имущественного характера" Федерального закона от 25 декабря 2008 года N 273-ФЗ "О противодействии коррупции";

Принимая обжалуемые заявителем судебные акты, суды руководствовались положениями статей 65, 69, 71 АПК РФ, статей 309, 606, 615 Гражданского кодекса Российской Федерации, и исходили из недоказанности истцом правовых оснований для взыскания с ответчика неустойки (штрафа), предусмотренной договором аренды за ненадлежащее исполнение обязательства (использование земельного участка не в соответствии с целевым назначением).

Заявленные в рамках уголовного дела гражданские иски разрешены судом в соответствии с требованиями действующего законодательства, в том числе, исковые требования потерпевшей К. о возмещении материального ущерба, поскольку сумма, подлежащая взысканию с осужденного Монгуша была подтверждена потерпевшей документально (т. 8, л.д. 196; т. 4, л.д. 128 - 136). Удовлетворяя исковые требования потерпевшей К. в части компенсации морального вреда, причиненного убийством ее мужа, суд в соответствии с требованиями ст. ст. 151, 1101 ГК РФ учел характер и степень причиненных нравственных страданий, степень вины и конкретные обстоятельства дела. Денежные суммы, подлежащие взысканию с осужденного Монгуша, по мнению судебной коллегии, нельзя признать завышенными.

Оценив представленные доказательства в их совокупности и взаимной связи по правилам статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, руководствуясь статьями 807, 808 Гражданского кодекса Российской Федерации, статьями 71, 100, 142 Федерального закона от 26.10.2002 N 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)", пунктом 26 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22.06.2012 N 35 "О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве", суд апелляционной инстанции пришел к выводам о нереальности заемных отношений между должником и кредитором, отсутствии у кредитора финансовой возможности выдать заем в спорном размере, мнимости сделки и направленности действий сторон сделки на создание искусственной кредиторской задолженности.

Принимая обжалуемые заявителем судебные акты, суды руководствовались статьями 309, 310, 333, 606, 614, 450, 450.1, 451 Гражданского кодекса Российской Федерации, положениями частей 1 и 4 статьи 19 Федерального закона от 01.04.2020 N 98-ФЗ "О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации по вопросам предупреждения и ликвидации чрезвычайных ситуаций", учитывали постановление Правительства Санкт-Петербурга от 13.03.2020 N 121 "О мерах по противодействию распространению в Санкт-Петербурге новой коронавирусной инфекции (COVID-19)", разъяснения, изложенные в постановлении Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 06.06.2014 N 35 "О последствиях расторжения договора", постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24.03.2016 N 7 "О применении судами некоторых положений Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности за нарушение обязательств", и исходили из недоказанности исполнения арендатором взятых на себя обязательств по внесению арендной платы за спорный период, мотивированно отклонив его довод о наличии оснований для освобождения от арендной платы в связи с невозможностью использовать арендуемое помещение и прекращением договора.

КОНСТИТУЦИОННЫХ ПРАВ СТАТЬЕЙ 958 ГРАЖДАНСКОГО КОДЕКСА

РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

Конституционный Суд Российской Федерации в составе Председателя В.Д. Зорькина, судей К.В. Арановского, А.Ю. Бушева, Г.А. Гаджиева, Л.М. Жарковой, С.М. Казанцева, С.Д. Князева, А.Н. Кокотова, Л.О. Красавчиковой, С.П. Маврина, Н.В. Мельникова,

1. Гражданин П.А. Хицков оспаривает конституционность пункта 3 части 2 статьи 1 Федерального закона от 30 декабря 2004 года N 214-ФЗ "Об участии в долевом строительстве многоквартирных домов и иных объектов недвижимости и о внесении изменений в некоторые законодательные акты Российской Федерации" (в редакции, действовавшей до внесения изменений Федеральным законом от 1 июля 2018 года N 175-ФЗ), предусматривавшего, что привлечение денежных средств граждан, связанное с возникающим у граждан правом собственности на жилые помещения в многоквартирных домах, которые на момент привлечения таких денежных средств граждан не введены в эксплуатацию в порядке, установленном законодательством о градостроительной деятельности, допускается (помимо способов, закрепленных пунктами 1 и 2 данной части) жилищно-строительными и жилищными накопительными кооперативами в соответствии с федеральными законами, регулирующими деятельность таких кооперативов. Действующая редакция этой правовой нормы также устанавливает аналогичную возможность для жилищно-строительных кооперативов, которые осуществляют строительство на земельных участках, предоставленных им в безвозмездное срочное пользование из муниципальной собственности или государственной собственности.

Доводы, приведенные заявителем в обоснование своей позиции, свидетельствуют о том, что он, формально оспаривая конституционность статьи 469 ГК Российской Федерации, по существу, выражает несогласие с выводами судов относительно фактических обстоятельств конкретного дела и связывает нарушение своих конституционных прав с неправильным, по его мнению, применением положений оспариваемой статьи арбитражным судом с учетом указанных обстоятельств. Между тем проверка фактических обстоятельств конкретного дела, а также правильности применения правовых норм с учетом указанных обстоятельств, в силу статьи 125 Конституции Российской Федерации и статьи 3 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" к компетенции Конституционного Суда Российской Федерации не относится.