Судебная практика ГК РФ

Оценив представленные в материалы дела доказательства по правилам статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд руководствовался положениями статей 195, 196, 199, 200, пункта 2 статьи 218, пункта 1 статьи 223, пунктом 1 статьи 224, статьей 301 Гражданского кодекса Российской Федерации, разъяснениями, изложенными в пунктах 32, 36 совместного постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации и Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 29.04.2010 N 10/22 "О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав" и исходил из следующего: общество не доказало возникновения у него права собственности на спорное имущество; не представлены доказательства, подтверждающие, что спорное имущество, которое не имеет индивидуальных признаков, находится во владении компании; обществом пропущен трехлетний срок исковой давности, о применении которого заявлено компанией, что является самостоятельным основанием для отказа в удовлетворении иска.

Разрешая спор, суды руководствовались положениями статей 307, 309, 310, 382, 384, 385, 990, 999, 1004 Гражданского кодекса Российской Федерации и пришли к выводу об отсутствии оснований для удовлетворения иска.

Исследовав обстоятельства дела и оценив представленные в материалы дела доказательства, в том числе договор комиссии от 01.02.2013, договоры уступки права требования от 20.06.2019 и от 08.07.2019, платежные поручения по договору от 08.07.2019, чек-ордер об оплате за уступленное по договору от 08.07.2019 право требования, заключение эксперта от 26.02.2021, претензии, показания свидетелей, поведение сторон при исполнении договоров, суды установили, что первоначальным кредитором спорное право требования было уступлено другому лицу, которому и производилась уплата долга; ответчик, исполняя обязательство по оплате задолженности третьему лицу до предъявления требования истца, считал третье лицо надлежащим кредитором; передача прав по спорному договору цессии истцом не доказана, проведение оплаты по договору цессии не подтверждено, доказательств уведомления должника об уступке права требования не представлено; реальное исполнение взаимных обязательств сторонами по договору комиссии от 01.02.2013 N Н-АГ-N 1 не доказано.

ОБЯЗАННОСТЕЙ, И ПУНКТОМ 1 СТАТЬИ 1064 ГРАЖДАНСКОГО КОДЕКСА

РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

Конституционный Суд Российской Федерации в составе Председателя В.Д. Зорькина, судей К.В. Арановского, Г.А. Гаджиева, Л.М. Жарковой, С.М. Казанцева, С.Д. Князева, А.Н. Кокотова, Л.О. Красавчиковой, С.П. Маврина, Н.В. Мельникова,

В Постановлении от 14 мая 2012 года N 11-П Конституционный Суд Российской Федерации признал положение абзаца второго части первой статьи 446 ГПК Российской Федерации не противоречащим Конституции Российской Федерации, поскольку данное законоположение направлено на защиту конституционного права на жилище не только самого гражданина - должника, но и членов его семьи, а также на обеспечение указанным лицам нормальных условий существования и гарантий их социально-экономических прав и в конечном счете - на реализацию обязанности государства охранять достоинство личности. Одновременно Конституционный Суд Российской Федерации указал, что имущественный (исполнительский) иммунитет должен распространяться на жилое помещение, которое по своим объективным характеристикам (параметрам) является разумно достаточным для удовлетворения конституционно значимой потребности в жилище как необходимом средстве жизнеобеспечения.

И.И. Ваньев оспаривает конституционность пункта 1 и абзаца шестого пункта 3 статьи 20.6 "Вознаграждение арбитражного управляющего в деле о банкротстве" Федерального закона от 26 октября 2002 года N 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)", а также статей 90 "Основания обеспечительных мер" и 91 "Обеспечительные меры" АПК Российской Федерации.

Суды первой и апелляционной инстанций, оценив и исследовав содержание поданного Соколовского А.А. заявления о пересмотре судебного акта по новым обстоятельствам и приложенных к заявлению документов, руководствуясь статьями 309, 311 - 313 АПК РФ, статьей 170 Гражданского кодекса Российской Федерации, разъяснениями, приведенными в постановлении Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.06.2011 N 52 "О применении положений Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при пересмотре судебных актов по новым или вновь открывшимся обстоятельствам", в пункте 86 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации", приняв во внимание правовую позицию Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации, приведенную в постановлении от 05.12.2006 N 11801/06, пришел к выводу о том, что приведенное заявителем обстоятельство - признание определением Арбитражного суда Пермского края от 21.12.2020 по делу N А50-23271/2016 недействительным ввиду мнимости заключенного ответчиками договора от 12.01.2014 дарения недвижимого имущества по смыслу статьи 311 АПК РФ не может быть признано основанием для пересмотра принятого по существу спора судебного акта, поскольку ответчики - стороны мнимой сделки изначально при ее совершении не имели намерений создать соответствующих условиям сделки правовых последствий.

Устанавливая предельный срок действия договора коммерческого найма жилого помещения (пункт 1 статьи 683 ГК Российской Федерации), законодатель с целью обеспечить стабильность отношений сторон такого договора, по истечении срока его действия признает за нанимателем преимущественное право на заключение договора на новый срок (абзац первый статьи 684 ГК Российской Федерации), а также предусматривает правовой механизм, обеспечивающий возможность эффективного осуществления этого права и учитывающий необходимость соблюдения баланса интересов сторон (абзацы второй - четвертый статьи 684 данного Кодекса).

При этом суды, дав оценку, в частности, действиям Ф., являющегося руководителем общества, в отношении которого было прекращено производство по делу о признании несостоятельным (банкротом) в связи с отсутствием у общества какого-либо имущества и доказательств, обосновывающих вероятность его обнаружения в объеме, достаточном для покрытия расходов по делу о банкротстве, а также полного или частичного погашения задолженности по обязательным платежам, а также его матери - М.М. Фалахеевой, в пользу которой, как было установлено судом, Ф. по мнимым договорам дарения и купли-продажи было произведено отчуждение ряда объектов недвижимости и которая не могла не знать о цели причинения данными сделками вреда уполномоченному (налоговому) органу как кредитору общества, пришли к выводу о доказанности наличия совокупности условий, необходимых для возложения на указанных лиц ответственности в виде взыскания убытков, составляющих сумму непогашенных требований налогового органа. Довод М.М. Фалахеевой о том, что она не относится к лицам, подлежащим привлечению к субсидиарной ответственности, перечень которых содержится в статье 61.20 Федерального закона от 26 октября 2002 года N 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)", был отклонен судами со ссылкой на правовую позицию Верховного Суда Российской Федерации, изложенную в пункте 23 Обзора судебной практики N 1 (2020), утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 10 июня 2020 года, согласно которой лицо, умышленными действиями которого создана невозможность получения кредиторами полного удовлетворения за счет имущества контролирующего должника лица, виновного в его банкротстве, отвечает солидарно с указанным контролирующим лицом за причиненные кредиторам убытки в пределах стоимости полученного имущества.

1. Общество с ограниченной ответственностью "Торговый дом "Аскона" (далее также - ООО "ТД "Аскона") оспаривает конституционность пункта 3.1 статьи 3 Федерального закона от 8 февраля 1998 года N 14-ФЗ "Об обществах с ограниченной ответственностью", содержащего следующие положения:

исключение общества с ограниченной ответственностью (далее также - общество) из единого государственного реестра юридических лиц в порядке, установленном федеральным законом о государственной регистрации юридических лиц для недействующих юридических лиц, влечет последствия, предусмотренные ГК Российской Федерации для отказа основного должника от исполнения обязательства; в данном случае, если неисполнение обязательств общества (в том числе вследствие причинения вреда) обусловлено тем, что лица, указанные в пунктах 1 - 3 статьи 53.1 ГК Российской Федерации, действовали недобросовестно или неразумно, по заявлению кредитора на таких лиц может быть возложена субсидиарная ответственность по обязательствам этого общества.

Часть 1 статьи 143 Жилищного кодекса Российской Федерации, определяя не связанные с учреждением товарищества собственников жилья основания возникновения членства в нем, в то же время не исключает возможность добровольного прекращения членства в товариществе его учредителей с учетом положений части 3 данной статьи. Также оспариваемая норма не понуждает не голосовавших на общем собрании за создание товарищества собственников помещений в многоквартирном доме к вступлению и пребыванию в данном объединении. Соответственно, она согласуется с требованиями Конституции Российской Федерации, правовыми позициями, отраженными в Постановлении Конституционного Суда Российской Федерации от 3 апреля 1998 года N 10-П, и не может расцениваться как нарушающая в указанном в жалобе аспекте конституционные права заявителя.

Как следует из представленных материалов, определением мирового судьи, оставленным без изменения судами апелляционной и кассационной инстанций, исковое заявление Е.М. Кошкиной к страховой организации и наследникам причинителя вреда о взыскании денежных средств в возмещение ущерба, причиненного в результате дорожно-транспортного происшествия, оставлено без рассмотрения. При этом суды исходили из несоблюдения заявительницей установленного федеральным законом для данной категории дел досудебного порядка урегулирования спора как в части заявления требований к страховщику в порядке, установленном статьей 16.1 Федерального закона от 25 апреля 2002 года N 40-ФЗ "Об обязательном страховании гражданской ответственности владельцев транспортных средств", так и в части обращения к финансовому уполномоченному в соответствии с положениями Федерального закона "Об уполномоченном по правам потребителей финансовых услуг".