Судебная практика ГК РФ

Признавая жалобу на действия (бездействие) финансового управляющего необоснованной, суды руководствовались положениями статей 20.3, 60, 213.9, 213.25 Федерального закона от 26.10.2002 N 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)" и исходили из недоказанности нарушения обжалуемыми действиями (бездействием) прав и законных интересов должника и конкурсных кредиторов и отсутствия оснований для отстранения финансового управляющего от исполнения возложенных на него обязанностей.

Отказывая в удовлетворении заявления о включении в перечень требований, предъявленных кредиторами ликвидированного юридического лица, суд первой инстанции указал, что требования ООО "Славяне" основаны на решении Арбитражного суда города Москвы от 24.03.2016 по делу N А40-222497/2015, которое вступило в законную силу 26.04.2016. Взыскателю 10.05.2016 выдан исполнительный лист серии ФС N 007258077, исполнение по которому до настоящего времени не произведено, при этом срок предъявления исполнительного листа истек в 2019 году. Таким образом, в силу статей 100, 142 Федерального закона от 26.10.2002 N 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)", поскольку на момент предъявления требования в суд (09.12.2022) кредитор утратил право на принудительное исполнение судебного акта, то оснований для включения в реестр требований кредиторов должника спорных денежных средств не имеется.

Признавая требование кредитора обоснованным, суды руководствовались положениями статей 16, 71, 100 Федерального закона от 26.10.2002 N 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)" и исходили из доказанности наличия у должника кредитных обязательств перед банком, требование банка не является текущим, поскольку обязательства по кредитному договору возникли до даты принятия судом заявления о признании должника банкротом, и подлежит включению в реестр требований кредиторов должника, как обеспеченное залогом имущества должника, с учетом права залогодержателя обратить взыскание на имущество, заложенное по договору об ипотеке.

Признавая жалобу на действия (бездействие) финансового управляющего необоснованной, суды руководствовались положениями статей 20.3, 60, 213.9, 213.25 Федерального закона от 26.10.2002 N 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)" и исходили из недоказанности нарушения обжалуемыми действиями (бездействием) прав и законных интересов должника и конкурсных кредиторов и отсутствия оснований для отстранения финансового управляющего от исполнения возложенных на него обязанностей.

Разрешая спор, апелляционный суд повторно оценил представленные доказательства и, руководствуясь статьями 181, 199, 200 Гражданского кодекса Российской Федерации, статьей 61.9 Федерального закона от 26.10.2002 N 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)" с учетом разъяснений, содержащихся постановлении Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 N 63 "О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)", исходил из пропуска срока исковой давности по требованию о признании недействительной цепочки подозрительных сделок должника (до покупателя Кузнецовой Т.С.), что является самостоятельным основанием для отказа в удовлетворении заявления. Наличия у сделок пороков, выходящих за пределы дефектов подозрительных сделок, судом не установлено.

1. Гражданин А.А. Кутров оспаривает конституционность положений статьи 61.11 "Субсидиарная ответственность за невозможность полного погашения требований кредиторов" Федерального закона от 26 октября 2002 года N 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)", согласно которым:

арбитражный суд вправе уменьшить размер или полностью освободить от субсидиарной ответственности за невозможность полного погашения требований кредиторов лицо, к ней привлекаемое, если оно докажет, что при исполнении функций органов управления или учредителя (участника) юридического лица фактически не оказывало определяющего влияния на деятельность юридического лица (осуществляло функции органа управления номинально), и если благодаря предоставленным этим лицом сведениям установлено фактически контролировавшее должника лицо, в том числе отвечающее условиям, указанным в подпунктах 2 и 3 пункта 4 статьи 61.10 данного Федерального закона, и (или) обнаружено скрывавшееся последним имущество должника и (или) контролирующего должника лица (пункт 9);

Статьей 1079 Гражданского кодекса Российской Федерации установлено, что юридические лица и граждане, деятельность которых связана с повышенной опасностью для окружающих (использование транспортных средств, механизмов, электрической энергии высокого напряжения, атомной энергии, взрывчатых веществ, сильнодействующих ядов и т.п.; осуществление строительной и иной, связанной с нею деятельности и др.), обязаны возместить вред, причиненный источником повышенной опасности, если не докажут, что вред возник вследствие непреодолимой силы или умысла потерпевшего. Владелец источника повышенной опасности может быть освобожден судом от ответственности полностью или частично также по основаниям, предусмотренным пунктами 2 и 3 статьи 1083 данного кодекса (пункт 1).

При этом, по смыслу закона с учетом разъяснений, изложенных в пункте 35 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 мая 2012 г. N 9 "О судебной практике по делам о наследовании", принятие наследства является правом призванных к наследованию наследников.

Суд апелляционной инстанции с такими выводами суда первой инстанции не согласился, посчитав, что расходы на оплату услуг переводчика относятся к судебным издержкам по уголовному делу и имеют иной способ возмещения в отличие от убытков применительно к нормам статей 15 и 1071 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Порядок взаимодействия страховщика и потерпевшего при обращении потерпевшего за страховым возмещением регулируется Федеральным законом от 25 апреля 2002 г. N 40-ФЗ "Об обязательном страховании гражданской ответственности владельцев транспортных средств" (далее - Закон об ОСАГО).

В соответствии со статьей 3 данного закона одним из основных принципов обязательного страхования является гарантия возмещения вреда, причиненного жизни, здоровью или имуществу потерпевших, в пределах, установленных этим федеральным законом.

Аналогичные разъяснения содержатся в пункте 99 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 г. N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации", в котором также указано, что сделка, совершенная под влиянием обмана, может быть признана недействительной, только если обстоятельства, относительно которых потерпевший был обманут, находятся в причинной связи с его решением о заключении сделки. При этом подлежит установлению умысел лица, совершившего обман. Обстоятельства применения насилия, угрозы или обмана могут подтверждаться по общим правилам о доказывании (абзацы третий и пятый).

Согласно разъяснениям, изложенным в пункте 10 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 ноября 2011 г. N 17 "О практике применения судами норм главы 18 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, регламентирующих реабилитацию в уголовном судопроизводстве", в соответствии с положениями статей 135 и 138 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации требования реабилитированного о возмещении вреда (за исключением компенсации морального вреда в денежном выражении), восстановлении трудовых, пенсионных, жилищных и иных прав разрешаются судом в уголовно-процессуальном порядке. При этом суд, рассматривающий требования реабилитированного о возмещении вреда или восстановлении его в правах в порядке главы 18 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, вправе удовлетворить их или отказать в их удовлетворении полностью либо частично в зависимости от доказанности указанных требований представленными сторонами и собранными судом доказательствами.

В соответствии с пунктом 3 статьи 574 Гражданского кодекса Российской Федерации договор дарения недвижимого имущества подлежит государственной регистрации.

По правилам части 4 статьи 15 Закона от 13 июля 2015 г. N 218-ФЗ "О государственной регистрации недвижимости" осуществление государственного кадастрового учета и (или) государственной регистрации прав возможно по заявлению представителя лиц, указанных в частях 1 - 3 данной статьи, при условии наличия у него нотариально удостоверенной доверенности, если иное не установлено федеральным законом.

Отказывая в иске, суд первой инстанции, поддержанный судами апелляционной и кассационной инстанций, руководствуясь положениями статей 15, 53, 531 Гражданского кодекса Российской Федерации, статьи 44 Федерального закона от 08.02.1998 N 14-ФЗ "Об обществах с ограниченной ответственностью", исходили из отсутствия совокупности обстоятельств, необходимых для привлечения ответчика как бывшего руководителя общества к гражданско-правовой ответственности в виде возмещения убытков, в том числе, неразумность или недобросовестность в действиях ответчика.

Отменяя определение суда первой инстанции и отказывая в удовлетворении заявления, суд апелляционной инстанции руководствовался статьей 129.1 Федерального закона от 26.10.2002 N 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)" и исходил из того, что на момент обращения в суд с заявлением о намерении погасить требования уполномоченного органа и его рассмотрения судом, требования налогового органа не были включены в реестр требований кредиторов должника, в связи с чем признал заявление Фоноберова Л.В. преждевременным и не подлежащим удовлетворению.

В соответствии с пунктом 6 части 1 и частью 2 статьи 12 Федерального закона от 28 декабря 2013 года N 400-ФЗ "О страховых пенсиях" период ухода за инвалидом I группы, ребенком-инвалидом или за лицом, достигшим возраста 80 лет, засчитывается в страховой стаж наравне с периодами работы и (или) иной деятельности, предусмотренными статьей 11 данного Федерального закона, которые им предшествовали и (или) за ними следовали (независимо от их продолжительности). Поскольку осуществляемая неработающими трудоспособными лицами деятельность по уходу за инвалидами не сопровождается уплатой страховых взносов на обязательное пенсионное страхование, в целях обеспечения формирования пенсионных прав таких лиц в соответствующий период за каждый полный календарный год осуществления данной деятельности установлен размер индивидуального пенсионного коэффициента, составляющий 1,8 (часть 12 статьи 15 названного Федерального закона). Тем самым действующее правовое регулирование обеспечивает лицам, которые были вынуждены оставить работу в связи с необходимостью осуществления социально значимой функции ухода за инвалидами, возможность установления в будущем страховой пенсии в размере, определяемом с учетом суммы индивидуальных пенсионных коэффициентов.

Согласно разъяснениям, содержащимся в пункте 75 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 года N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации", применительно к статьям 166 и 168 Гражданского кодекса Российской Федерации под публичными интересами, в частности, следует понимать интересы неопределенного круга лиц, обеспечение безопасности жизни и здоровья граждан, а также обороны и безопасности государства, охраны окружающей природной среды. Сделка, при совершении которой был нарушен явно выраженный запрет, установленный законом, является ничтожной, как посягающая на публичные интересы.

Конституционный Суд Российской Федерации в пункте 3.4 постановления от 8 декабря 2017 г. N 39-П по делу о проверке конституционности положений статей 15, 1064 и 1068 Гражданского кодекса Российской Федерации, подпункта 14 пункта 1 статьи 31 Налогового кодекса Российской Федерации, статьи 199.2 Уголовного кодекса Российской Федерации и части первой статьи 54 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с жалобами граждан Г.Г. Ахмадеевой, С.И. Лысяка и А.Н. Сергеева отметил, что обязанность возместить причиненный вред как мера гражданско-правовой ответственности применяется к причинителю вреда при наличии состава правонарушения, включающего, как правило, наступление вреда, противоправность поведения причинителя вреда, причинную связь между противоправным поведением причинителя вреда и наступлением вреда, а также его вину. Тем самым предполагается, что привлечение физического лица к ответственности за деликт в каждом случае требует установления судом состава гражданского правонарушения, - иное означало бы необоснованное смешение различных видов юридической ответственности, нарушение принципов справедливости, соразмерности и правовой определенности.