Судебная практика ГК РФ

Суд апелляционной инстанции, с выводами которого впоследствии согласился суд округа, повторно исследовав и оценив представленные в материалы дела доказательства, приняв во внимание обстоятельства, установленные при рассмотрении дела N А73-11691/2017, руководствуясь положениями статей 8, 1102 Гражданского кодекса Российской Федерации, положениями статей 1, 36, 39.20 Земельного кодекса Российской Федерации, установив, что на момент приватизации истцом земельного участка под помещением ответчика уже было зарегистрировано право собственности третьего лица на долю в праве на здание гаража по договору купли-продажи недвижимого имущества, заключенному с истцом, учитывая разъяснения, содержащиеся в пункте 25 Обзора судебной практики N 2(2020), утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 22.07.2020, о том, что сособственник, зарегистрировавший за собой право собственности на земельный участок в нарушение прав других сособственников, не вправе требовать с них уплаты арендной платы за пользование этим земельным участком, пришел к выводу об отсутствии оснований для взыскания с ответчика суммы неосновательного обогащения, исчисленной в размере арендной платы за земельные участки.

Исследовав и оценив представленные в дело доказательства, установив, что решение Правительственной комиссии, уполномоченной в силу закона, принимать решения от имени Российской Федерации в отношении принадлежащего Российской Федерации имущества, в том числе в отношении имущества, находящегося в пользовании государственных предприятий, истцами не оспаривалось; решение о целесообразности совершения обществом "Дом.РФ" в отношении образованного земельного участка юридических и иных действий принято комиссией в соответствии с положениями Федерального закона от 24.07.2008 N 161-ФЗ "О содействии развитию жилищного строительства"; спорный земельный участок на протяжении 25 лет не использовался для целей размещения посольства Республики Ирак; раздел земельного участка не противоречит действующему законодательству; права истцов и Российской Федерации не нарушены оспариваемой сделкой, суды отказали в удовлетворении заявленных требований.

Исследовав и оценив представленные доказательства, выяснив все обстоятельства дела, суд первой инстанции, отклонив заявление о пропуске срока исковой давности с учетом даты получения страховщиком полного комплекта документов, оформленных в части охраны территории, на которой было размещено застрахованное и похищенное имущество, руководствуясь положениями статей 179, 944 Гражданского кодекса Российской Федерации, разъяснениями, изложенными в пункте 13 информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 28.11.2003 N 75 "Обзор практики рассмотрения споров, связанных с исполнением договоров страхования", пришел к выводу о наличии оснований для удовлетворения иска.

Разрешая спор и удовлетворяя иск частично, суды первой и апелляционной инстанций, руководствуясь статьями 1064, 1068, 1079, 1081, 1100 Гражданского кодекса Российской Федерации, исследовав и оценив по правилам статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации представленные в материалы дела доказательства, исходили из того, что общество компенсировало семье погибшего моральный вред, однако достоверно определить степень вины лиц, участвовавших в столкновении, не представляется возможным, в связи с чем моральный вред подлежит распределению в равных долях между обществом и компанией.

Письмом учреждения от 03.09.2019 N 10-07/8852 обществу было отказано в принятии банковской гарантии, поскольку ее текст противоречит требованиям статьи 45 Федерального закона от 05.04.2013 N 44-ФЗ "О контрактной системе в сфере закупок товаров, работ, услуг для обеспечения государственных и муниципальных нужд" (далее - Закон N 44-ФЗ).

Межрайонная инспекция Федеральной налоговой службы N 10 по Оренбургской области (далее - инспекция) обратилась в Арбитражный суд Оренбургской области с иском к акционерному обществу "Оренбургская государственная лизинговая компания" (далее - общество) об обязании изменить фирменное наименование юридического лица, исключив слово "государственная", и о внесении в учредительные документы изменения путем подачи заявления о регистрации внесения изменений в учредительные документы юридического лица с приложением документов, предусмотренных пунктом 1 статьи 17 Федерального закона от 08.08.2001 N 129-ФЗ "О государственной регистрации юридических лиц и индивидуальных предпринимателей" (далее - Закон N 129-ФЗ) в срок, не превышающий одного месяца со дня вступления решения суда в законную силу.

Разрешая спор, суды, руководствуясь положениями статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации, статьи 19, пункта 2 статьи 61.2 Федерального закона от 26.10.2002 N 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)", установив совершение оспариваемых сделок заинтересованными лицами с противоправной целью в пределах периода подозрительности, в отсутствие надлежащих доказательств реальности встречного исполнения, пришли к выводу об обоснованности заявления и мнимости оспариваемых сделок, указав на следствие сделок - причинение вреда имущественным правам кредиторов должника путем безвозмездного отчуждения ликвидных активов должника, правомерно применив последствия недействительности сделок.

Разрешая спор в обжалуемой части, суды, руководствуясь статьями 10, 61.10, 61.11, 61.12 Федерального закона от 26.10.2002 N 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)", исходили из доказанности совокупности условий, необходимых для привлечения к субсидиарной ответственности Долгополова М.В., вступившего в состав участников должника и в результате действий которого (сопряженных с искусственным перемещением объектов недвижимости внутри группы аффилированных лиц) внешние реестровые кредиторы были лишены возможности удовлетворить свои требования. Судами также установлена совокупность условий для привлечения к субсидиарной ответственности Тихоновой И.А., исполнявшей обязанность руководителя должника в период существенного уменьшения его активов и не передавшая конкурсному управляющему первичную документацию должника, что привело к невозможности пополнения конкурсной массы и проведения расчетов с кредиторами.

Разрешая спор, суды, руководствуясь статьями 53.1, 56 Гражданского кодекса Российской Федерации, статьями 2, 9, 10, 61.11, 61.16 Федерального закона от 26.10.2002 N 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)" исходили из доказанности наличия оснований для привлечения к субсидиарной ответственности заявителя, фактически контролировавшего деятельность должника, осведомленного об его имущественном положении и своевременно не инициировавшего банкротство в условиях существенного размера и длительного непогашения кредиторской задолженности, приостановив рассмотрения вопроса о ее размере до окончания расчетов с кредиторами.

Разрешая спор, суды, руководствуясь абзацем четвертым пункта 2 статьи 334 Гражданского кодекса Российской Федерации (в редакции Федерального закона от 21.12.2013 N 367-ФЗ "О внесении изменений в часть первую Гражданского кодекса Российской Федерации и признании утратившими силу отдельных законодательных актов (положений законодательных актов) Российской Федерации"; далее - Закон N 364-ФЗ), статьями 2, 15, 134 Федерального закона от 26.10.2002 N 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)", пунктом 20 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации от 28.03.2018, исходили из того, что банк - залогодержатель не вправе претендовать на преимущественное удовлетворение своих требований за счет вырученных от использования заложенного имущества доходов ввиду возникновения залога до 01.07.2014 и отсутствия у Закона N 364-ФЗ обратной силы.

Разрешая спор в обжалуемой части, суды, руководствуясь статьями 90 - 92 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, статьями 46, 61.16 Федерального закона от 26.10.2002 N 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)", исходили из того, что заявленные обеспечительные меры являются ускоренным и предварительным средством защиты, непосредственно связаны с предметом требования о привлечении заявителя и иных ответчиков к субсидиарной ответственности, направлены на предотвращения возможного нарушения прав и имущественных интересов кредиторов, служат гарантией исполнимости принятого по делу судебного акта и обеспечивают баланс интересов сторон.

Отказывая Поповой О.В. в удовлетворении ее заявления, суды руководствовались положениями статей 163, 250, 432, 449 Гражданского кодекса Российской Федерации, пунктом 1 части 1.1 статьи 42 Федерального закона от 13.07.2015 N 218-ФЗ "О государственной регистрации недвижимости", статьями 110, 138, 213.25, 213.26 Федерального закона от 26.10.2002 N 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)", разъяснениями, изложенными в пункте 9 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.07.2009 N 58 "О некоторых вопросах, связанных с удовлетворением требований залогодержателя при банкротстве залогодателя" и пункте 7 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 25.12.2018 N 48 "О некоторых вопросах, связанных с особенностями формирования и распределения конкурсной массы в делах о банкротстве граждан", и исходили из того, что приводимые заявителем доводы и обстоятельства являлись предметом неоднократного исследования при рассмотрении споров о признании недействительным положения о продаже имущества, торгов и договора от 18.12.2019, получили исчерпывающую правовую оценку, которая в настоящем споре заявителем не опровергалась, позиция заявителя направлена исключительно на преодоление вступивших в законную силу судебных актов в целях недопущения реализации имущества его законному приобретателю.

Разрешая спор, суды первой и апелляционной инстанций, оценив представленные доказательства по правилам главы 7 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, руководствовались положениями статей 10, 168, 170 Гражданского кодекса Российской Федерации, статьи 19, пункта 2 статьи 61.2, статьи 61.6 Федерального закона от 26.10.2002 N 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)" и исходили из того, что оспариваемые сделки заключены в преддверии банкротства должника с аффилированным лицом для создания видимости правоотношений, исключительно с целью безвозмездного вывода активов должника и причинения вреда кредиторам.

Повторно разрешая спор, суды апелляционной инстанции и округа, руководствуясь статьями 10, 168, 170 Гражданского кодекса Российской Федерации, статьями 61.2, 61.9 Федерального закона от 26.10.2002 N 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)" исходили из отсутствия у оспариваемой сделки пороков, выходящих за пределы дефектов подозрительных сделок; недоказанности совокупности условий, необходимых для квалификации последней в качестве подозрительной сделки и признания ее недействительной по специальным банкротным основаниям, а также пропуска заявителем срока исковой давности.

Разрешая спор, суды, руководствуясь статьями 5, 60 Федерального закона от 26.10.2002 N 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)", пунктами 8, 9 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.07.2009 N 63 "О текущих платежах по денежным обязательствам в деле о банкротстве", исходили из того, что задолженность перед конкурсным кредитором, возникшая из заключенной до возбуждения настоящего дела о банкротстве должника сделки, не являлась текущей. При таких условиях суды квалифицировали ее как требование, подлежащее включению в реестр требований кредиторов, не установив оснований для удовлетворения жалобы конкурсного кредитора.

Руководствуясь положениями статей 49, 139, 140 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, разъяснениями, содержащимися в постановлении Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 N 63 "О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.I Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)", установив, что условия предложенного сторонами мирового соглашения не противоречат закону и не нарушают права и законные интересы третьих лиц, суд первой инстанции, с выводами которого согласился суд округа, утвердил заключенное на стадии исполнения судебного акта мировое соглашение, подписанное уполномоченными лицами. При этом суд округа указал, что права иных кредиторов общества "Планета" заключением указанного мирового соглашения не нарушены.