Судебная практика ГК РФ

1. Гражданин М.С. Минасян оспаривает конституционность пункта 2 статьи 174 "Последствия нарушения представителем или органом юридического лица условий осуществления полномочий либо интересов представляемого или интересов юридического лица" и пункта 2 статьи 181 "Сроки исковой давности по недействительным сделкам" ГК Российской Федерации, а также абзаца второго пункта 1 статьи 84 "Порядок оспаривания сделки, на совершение которой не было получено согласие" Федерального закона от 26 декабря 1995 года N 208-ФЗ "Об акционерных обществах".

статей 1 "Предмет регулирования настоящего Федерального закона" и 5 "Ведение садоводства или огородничества на земельных участках, расположенных в границах территории садоводства или огородничества, без участия в товариществе" Федерального закона от 29 июля 2017 года N 217-ФЗ "О ведении гражданами садоводства и огородничества для собственных нужд и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации".

абзаца третьего пункта 4 статьи 26 Федерального закона от 26 марта 2003 года N 35-ФЗ "Об электроэнергетике", закрепляющего, что сетевая организация или иной владелец объектов электросетевого хозяйства, к которым в надлежащем порядке технологически присоединены энергопринимающие устройства или объекты электроэнергетики, не вправе препятствовать передаче электрической энергии на указанные устройства или объекты и (или) от указанных устройств или объектов, в том числе заключению в отношении указанных устройств или объектов договоров купли-продажи электрической энергии, договоров энергоснабжения, договоров оказания услуг по передаче электрической энергии, и по требованию собственника или иного законного владельца энергопринимающих устройств или объектов электроэнергетики в установленные законодательством Российской Федерации сроки обязаны предоставить или составить документы, подтверждающие технологическое присоединение и (или) разграничение балансовой принадлежности объектов электросетевого хозяйства и энергопринимающих устройств или объектов электроэнергетики и ответственности сторон за нарушение правил эксплуатации объектов электросетевого хозяйства; указанное лицо в установленном порядке также обязано осуществлять по требованию гарантирующего поставщика (энергосбытовой, сетевой организации) действия по введению полного и (или) частичного ограничения режима потребления электрической энергии такими энергопринимающими устройствами или объектами электроэнергетики и оплачивать стоимость потерь, возникающих на находящихся в его собственности объектах электросетевого хозяйства;

И ПУНКТА 1 СТАТЬИ 1064 ГРАЖДАНСКОГО КОДЕКСА

РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ, А ТАКЖЕ ЧАСТЬЮ ВТОРОЙ СТАТЬИ 61,

ЧАСТЬЮ ЧЕТВЕРТОЙ СТАТЬИ 198 И ЧАСТЬЮ ВТОРОЙ СТАТЬИ 390.1

ГРАЖДАНСКОГО ПРОЦЕССУАЛЬНОГО КОДЕКСА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

Во вновь поступившем в Конституционный Суд Российской Федерации обращении о нарушении конституционных прав теми же положениями во взаимосвязи с примененными судами в деле с участием Ю.И. Щербака пунктами 1 и 2 статьи 610, пунктом 2 статьи 621 ГК Российской Федерации, не нарушающими в обозначенном в жалобе аспекте его конституционные права, не содержится доводов или материалов, которые могли бы дать основания для принятия Конституционным Судом Российской Федерации иного решения по предмету жалобы.

пункта 3 статьи 57 Федерального закона от 16 июля 1998 года N 102-ФЗ "Об ипотеке (залоге недвижимости)", согласно которому организатор публичных торгов извещает о предстоящих публичных торгах не позднее чем за 10 дней, но не ранее чем за 30 дней до их проведения в периодическом издании, являющемся официальным информационным органом органа исполнительной власти субъекта Российской Федерации, по месту нахождения недвижимого имущества, а также направляет соответствующую информацию для размещения в сети "Интернет" в порядке, установленном Правительством Российской Федерации; в извещении указываются дата, время и место проведения публичных торгов, характер продаваемого имущества и его начальная продажная цена.

1. Определением арбитражного суда, вынесенным в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) гражданина Н.Н. Костромина и оставленным без изменения постановлениями судов апелляционной и кассационной инстанций, было отказано в удовлетворении заявления должника о прекращении производства по делу. При этом суды исходили из отсутствия предусмотренных Федеральным законом от 26 октября 2002 года N 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)" оснований для прекращения производства по делу, установив, в частности, что в ходе процедур банкротства платежеспособность должника не восстановлена, мировое соглашение не заключено, кредиторы, участвующие в деле о банкротстве, от своих требований не отказались, требования кредиторов, включенных в реестр требований кредиторов должника, не удовлетворены.

При этом статья 177 УК Российской Федерации является частью механизма, обеспечивающего правомерное и добросовестное поведение участников исполнительного производства, которые не лишены гарантий имущественного (исполнительского) иммунитета, установленных статьей 446 ГПК Российской Федерации и пунктом 4 статьи 4 Федерального закона от 2 октября 2007 года N 229-ФЗ "Об исполнительном производстве". Как неоднократно отмечал Конституционный Суд Российской Федерации, этот правовой институт гарантирует должнику и лицам, находящимся на его иждивении, условия, необходимые для их нормального существования и деятельности. Достижение баланса интересов кредитора и гражданина-должника требует защиты прав последнего не только путем соблюдения минимальных стандартов правовой защиты, отражающих применение мер исключительно правового принуждения к исполнению должником своих обязательств, но и путем сохранения для него и лиц, находящихся на его иждивении, должного уровня существования, с тем чтобы не оставить их за пределами социальной жизни (постановления от 12 июля 2007 года N 10-П, от 14 мая 2012 года N 11-П и от 14 апреля 2022 года N 15-П).

Д.А. Садиков оспаривает конституционность статей 184 "Вынесение арбитражным судом определений", 185 "Содержание определения", 271 "Постановление арбитражного суда апелляционной инстанции", 289 "Постановление арбитражного суда кассационной инстанции", 291.8 "Определение об отказе в передаче кассационных жалобы, представления для рассмотрения в судебном заседании Судебной коллегии Верховного Суда Российской Федерации" АПК Российской Федерации, статей 71 и 100 Федерального закона от 26 октября 2002 года N 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)" об установлении размера требований кредиторов и статей 363 "Ответственность поручителя" и 364 "Право поручителя на возражения против требования кредитора" ГК Российской Федерации.

Н.Н. Костромин оспаривает конституционность абзацев первого и второго пункта 10 статьи 110 "Продажа предприятия должника" и абзаца седьмого пункта 1.1 статьи 139 "Продажа имущества должника" Федерального закона от 26 октября 2002 года N 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)".

По мнению заявителя, данные законоположения противоречат статьям 2, 8 (часть 2), 17 (часть 3), 19 (часть 2) и 46 (часть 1) Конституции Российской Федерации в той мере, в какой они в системе действующего правового регулирования по смыслу, придаваемому им правоприменительной практикой, не содержат четких и безусловных указаний, какие сведения и информацию должны содержать сообщения о продаже, адресованные неопределенному кругу потенциальных покупателей, о характеристиках, описаниях и технических параметрах продаваемого на торгах имущества должников, что позволяет судам произвольно толковать эти нормы.

1. Гражданка Р.К. Гайтова оспаривает конституционность пункта 21 статьи 3 Федерального закона от 22 августа 2004 года N 122-ФЗ "О внесении изменений в законодательные акты Российской Федерации и признании утратившими силу некоторых законодательных актов Российской Федерации в связи с принятием федеральных законов "О внесении изменений и дополнений в Федеральный закон "Об общих принципах организации законодательных (представительных) и исполнительных органов государственной власти субъектов Российской Федерации" и "Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации", которым была признана утратившей силу статья 28 Закона Российской Федерации от 15 мая 1991 года N 1244-1 "О социальной защите граждан, подвергшихся воздействию радиации вследствие катастрофы на Чернобыльской АЭС", предусматривавшая для граждан Российской Федерации, подвергшихся радиоактивному воздействию вследствие чернобыльской катастрофы, обязательное бесплатное государственное страхование личности от риска радиационного ущерба.

1. Граждане Д.П. Михаевич и С.П. Михаевич оспаривают конституционность части третьей статьи 196 "Вопросы, разрешаемые при принятии решения суда", части четвертой статьи 198 "Содержание решения суда" и части первой статьи 327.1 "Пределы рассмотрения дела в суде апелляционной инстанции" ГПК Российской Федерации, а также части 8 статьи 14 "Взносы членов товарищества" и части 17 статьи 17 "Компетенция общего собрания членов товарищества" Федерального закона от 29 июля 2017 года N 217-ФЗ "О ведении гражданами садоводства и огородничества для собственных нужд и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации".

Данные положения направлены на защиту прав граждан и - с учетом части первой статьи 133 УПК Российской Федерации, закрепляющей возмещение государством вреда, причиненного гражданину в результате уголовного преследования, в полном объеме, а также разъяснения, содержащегося в пункте 21 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 ноября 2011 года N 17 "О практике применения судами норм главы 18 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, регламентирующих реабилитацию в уголовном судопроизводстве" о том, что при определении размера денежной компенсации морального вреда реабилитированному судам необходимо учитывать степень и характер физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред, иные заслуживающие внимания обстоятельства, в том числе продолжительность судопроизводства, длительность и условия содержания под стражей, вид исправительного учреждения, в котором лицо отбывало наказание, и другие обстоятельства, имеющие значение при определении размера компенсации морального вреда, а также требования разумности и справедливости - не могут рассматриваться как нарушающие конституционные права заявителя.

По смыслу положений статей 454 и 550 ГК Российской Федерации о договоре купли-продажи, рассматриваемых во взаимосвязи с другими положениями главы 30 того же Кодекса, для признания договора купли-продажи недвижимости заключенным совершения оплаты приобретаемого товара не требуется.

Таким образом, пункт 2 статьи 250 ГК Российской Федерации сам по себе не может рассматриваться как нарушающий в обозначенном аспекте конституционные права заявителей, в деле с участием которых суд апелляционной инстанции исходил из того, что порядок отчуждения доли в праве общей собственности ответчиками был соблюден, О.М. Каданцева была предупреждена о намерении продать доли в праве общей собственности за определенную собственником цену, однако, в установленный законом срок свое право преимущественной покупки не реализовала; сам по себе факт согласия О.М. Каданцевой на приобретение доли в праве собственности на недвижимое имущество без подписания договора купли-продажи не свидетельствует о реализации ею преимущественного права покупки. Кроме того, суд указал, что Д.В. Каданцев участником общей долевой собственности спорного объекта не является, в связи с чем правом преимущественной покупки спорных долей не обладает.

О.В. Лазуткина, являющаяся кредитором должника, оспаривает конституционность части 17 статьи 16 Федерального закона от 27 июня 2019 года N 151-ФЗ "О внесении изменений в Федеральный закон "Об участии в долевом строительстве многоквартирных домов и иных объектов недвижимости и о внесении изменений в некоторые законодательные акты Российской Федерации" и отдельные законодательные акты Российской Федерации".

П.Г. Смирнова оспаривает конституционность части третьей статьи 42 "Потерпевший" УПК Российской Федерации и статьи 134 "Очередность удовлетворения требований кредиторов" Федерального закона от 26 октября 2002 года N 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)".

По мнению заявительницы, данные законоположения противоречат статьям 45 и 52 Конституции Российской Федерации в той мере, в какой они по смыслу, придаваемому им правоприменительной практикой, предусматривают, что требования, возникшие на основании удовлетворения гражданского иска в рамках уголовного дела, подлежат включению в третью очередь реестра требований кредиторов. При этом заявительница полагает, что такие требования должны быть отнесены ко второй очереди реестра требований кредиторов.

1. Определением арбитражного суда, вынесенным в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) гражданина А. и оставленным без изменения постановлениями судов апелляционной и кассационной инстанций, было отказано в удовлетворении заявлений гражданки Д.А. Островской (до изменения фамилии - Д.А. Гурбо) и других о признании права собственности банка на жилое помещение (квартиру) недействительным, перехода к банку права собственности на долю в размере 1/2 в праве общей долевой собственности на квартиру недействительной сделкой, а также признании не возникшим права собственности банка на спорную долю в квартире по результатам исполнительного производства; заявление Д.А. Островской о признании отсутствующим права собственности гражданки Б. на квартиру оставлено без рассмотрения; по заявлению банка признаны недействительными торги по продаже имущества должника - доли в размере 1/2 в праве общей долевой собственности на квартиру и договор купли-продажи, заключенный с победителем торгов. При этом, отказывая в удовлетворении заявленных требований, суды исходили, в частности, из того, что действия банка по оставлению имущества за собой совершены более чем за три года до принятия заявления о признании должника банкротом и не могут быть оспорены по специальным основаниям, предусмотренным в том числе статьей 61.2 Федерального закона от 26 октября 2002 года N 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)", а также из того, что в действиях банка не установлено признаков злоупотребления правом. Удовлетворяя же требование банка о признании торгов недействительными, суды основывались на том, что торги в рамках процедуры банкротства проведены в отношении не принадлежащего должнику имущества.