Судебная практика ГК РФ

По мнению заявителя, статьи 12, 15, 150, 151, 1069 и 1100 ГК Российской Федерации, как препятствующие ему во взыскании компенсации убытков и морального вреда, причиненных неправосудными и впоследствии отмененными судебными постановлениями, а равно и иные оспариваемые законоположения, позволяющие судам игнорировать содержащиеся в них предписания и содержание статей 46, 52 и 53 Конституции Российской Федерации, а также допускающие возможность их произвольного толкования, не соответствуют Конституции Российской Федерации, ее статьям 19 (часть 1) и 39.

Б.Н. Перов оспаривает конституционность пунктов 1, 2, 5, 10, 13 статьи 20, пунктов 2, 3 статьи 20.2, пунктов 2, 5 статьи 20.3, пункта 1 статьи 20.4, пунктов 1, 5 статьи 22.1, пунктов 1 - 3 статьи 23.1, пунктов 1, 3 - 5 статьи 45 Федерального закона от 26 октября 2002 года N 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)", статьи 65, частей 1, 2, 4 статьи 66, пункта 1 статьи 229.2, части 4 статьи 229.4, части 2 статьи 291.2, пункта 1 части 7 статьи 291.6, пункта 5 статьи 291.8 АПК Российской Федерации.

В.Н. Самедов оспаривает конституционность части 13 статьи 14 Федерального закона от 29 июня 2015 года N 154-ФЗ "Об урегулировании особенностей несостоятельности (банкротства) на территориях Республики Крым и города федерального значения Севастополя и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации".

По мнению Е.В. Чаплыгиной, оспариваемые нормы не соответствуют статьям 34 (часть 1) и 41 (часть 3) Конституции Российской Федерации в той мере, в какой они, с учетом части 4 статьи 38 Федерального закона от 21 ноября 2011 года N 323-ФЗ "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации", подпункта 17 части 1 статьи 12 Федерального закона от 4 мая 2011 года N 99-ФЗ "О лицензировании отдельных видов деятельности", статьи 14.1 КоАП Российской Федерации, частей второй и третьей статьи 159, части первой статьи 171, статей 235.1 и 238 УК Российской Федерации, в системе действующего правового регулирования по смыслу, придаваемому им правоприменительной практикой, предоставляют юридическому лицу ничем не ограниченное право на возмещение убытков в виде дохода, не полученного им из-за непередачи в аренду нелегализованного медицинского изделия.

1. Гражданин В.В. Головко в июле 2017 года приобрел долю участия в размере 75 процентов в уставном капитале общества с ограниченной ответственностью, в августе того же года стал его единственным участником. Решением Арбитражного суда Ставропольского края от 7 августа 2017 года с данного общества в пользу другого хозяйственного общества взысканы денежные средства. Позднее по заявлению общества-кредитора в отношении контролируемого В.В. Головко общества начато производство по делу о банкротстве, впоследствии прекращенное в связи с отсутствием средств, достаточных для возмещения судебных расходов на проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве. Решением Арбитражного суда Белгородской области от 21 августа 2019 года по заявлению того же кредитора, поданному после завершения дела о банкротстве в порядке статьи 61.19 Федерального закона от 26 октября 2002 года N 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)", В.В. Головко привлечен к субсидиарной ответственности по обязательствам должника. В рамках нового производства по делу о банкротстве контролируемого заявителем общества решением Арбитражного суда Белгородской области от 10 февраля 2020 года оно признано банкротом, открыто конкурсное производство; определением того же арбитражного суда от 25 июня 2020 года требования кредитора, основанные в том числе на решении Арбитражного суда Ставропольского края от 7 августа 2017 года, признаны обоснованными и включены в реестр требований кредиторов.

1. Гражданин М.А. Обухов оспаривает конституционность следующих положений Федерального закона от 26 октября 2002 года N 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)":

пункта 3 статьи 20, закрепляющего, что условиями членства в саморегулируемой организации арбитражных управляющих являются наличие у члена саморегулируемой организации договора обязательного страхования ответственности, отвечающего установленным статьей 24.1 данного закона требованиям, внесение членом саморегулируемой организации установленных ею взносов, в том числе взносов в компенсационный фонд саморегулируемой организации;

П.С. Холявин оспаривает конституционность статей 20.3 "Права и обязанности арбитражного управляющего в деле о банкротстве" и 20.4 "Ответственность арбитражного управляющего" Федерального закона от 26 октября 2002 года N 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)". По мнению заявителя, данные законоположения противоречат статьям 17 (часть 3) и 19 (части 1 и 2) Конституции Российской Федерации в той мере, в какой они в системе действующего правового регулирования по смыслу, придаваемому им правоприменительной практикой, возлагают гражданско-правовую ответственность на арбитражного управляющего за причинение лицу убытков, возникших вследствие недобросовестных действий такого лица.

пункта 2 статьи 854 ГК Российской Федерации, согласно которому без распоряжения клиента списание денежных средств, находящихся на счете, допускается по решению суда, а также в случаях, установленных законом или предусмотренных договором между банком и клиентом;

пунктов 1 и 6 статьи 76 Налогового кодекса Российской Федерации о приостановлении операций по счетам в банках и переводов электронных денежных средств организаций и индивидуальных предпринимателей, применяемом, в частности, для обеспечения исполнения решения о взыскании налога, сбора, страховых взносов, пеней и (или) штрафа, и о безусловном исполнении банком решения налогового органа о приостановлении операций по счетам налогоплательщика-организации в банке, переводов его электронных денежных средств.

По мнению заявительницы, оспариваемые нормы противоречат Конституции Российской Федерации, в частности ее статьям 7, 19, 34 (часть 1), 35, 38, 46, 54 и 55 (часть 3), поскольку по смыслу, придаваемому им правоприменительной практикой, они позволяют считать приобретенным безвозмездно имуществом долю в уставном капитале общества с ограниченной ответственностью, полученную участником общества в результате уменьшения уставного капитала путем погашения принадлежавших обществу долей, и, соответственно, относить ее к имуществу одного из супругов, а не к их общей совместной собственности. Кроме того, К.Е. Босов указывает, что оспариваемые положения позволяют не признавать совместной собственностью супругов (полностью или частично) долю в уставном капитале, номинальная и действительная стоимость которой увеличена при увеличении уставного капитала общества за счет дополнительного вклада (пункт 1 статьи 19 Федерального закона от 8 февраля 1998 года N 14-ФЗ "Об обществах с ограниченной ответственностью"), внесенного с использованием совместной собственности супругов, один из которых является участником общества.

Пункт 1 статьи 1064 ГК Российской Федерации, имеющий целью защиту прав потерпевших в деликтных обязательствах, направлен на полное возмещение причиненного им вреда, а тем самым - на реализацию закрепленного в статье 35 (часть 1) Конституции Российской Федерации принципа охраны права частной собственности законом.

1. Определением арбитражного суда завершена процедура реализации имущества должника, гражданин П.В. Зайцев освобожден от дальнейшего исполнения требований кредиторов, в том числе не заявленных при введении реализации имущества гражданина. Постановлением арбитражного апелляционного суда, оставленным без изменения постановлением суда кассационной инстанции, указанное определение отменено в части освобождения должника от дальнейшего исполнения требований кредиторов; в отмененной части принят новый судебный акт, которым отказано в освобождении П.В. Зайцева от дальнейшего исполнения непогашенных обязательств. При этом суды апелляционной и кассационной инстанций исходили, в частности, из того, что установленные судебными актами незаконные действия П.В. Зайцева при возникновении обязательств, на которых кредитор основывал свои требования в деле о банкротстве, в силу указания абзаца третьего пункта 6 статьи 213.28 Федерального закона от 26 октября 2002 года N 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)" исключают применение в отношении него правил об освобождении от обязательств.

Отказывая во включении требования Морозова А.В. в реестр требований кредиторов должника, суды первой и апелляционной инстанций, оценив представленные доказательства в соответствии со статьей 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, руководствовались приложениями статей 19, 61.2, 71, 100 Федерального закона от 26.10.2002 N 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)", разъяснениями, изложенными в пункте 26 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22.06.2012 N 35 "О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве", и исходили из мнимости договора поставки (статья 170 ГК РФ).

Признавая заявленные требования обоснованными, суды руководствовались положениями статей 71, 100 Федерального закона от 26.10.2002 N 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)", правовой позицией, изложенной в Обзоре судебной практики разрешения споров, связанных с установлением в процедурах банкротства требований контролирующих должника и аффилированных с ним лиц (утвержден Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 29.01.2020), исходили из реальности и неисполненности обязательств должника по погашению займа, очередность удовлетворения которых с учетом общности экономических интересов должника и кредитора и их аффилированности была понижена.

Как следует из судебных актов, основанием для обращения административного органа в арбитражный суд послужил выявленный факт нарушения Карамуллиным Д.А. требований части 5 статьи 13 Федерального закона от 03.07.2016 N 230-ФЗ "О защите прав и законных интересов физических лиц при осуществлении деятельности по возврату просроченной задолженности и о внесении изменений в Федеральный закон "О микрофинансовой деятельности и микрофинансовых организациях".

Удовлетворяя исковые требования частично, суд первой инстанции, исследовав и оценив представленные доказательства, в том числе заключение судебной экспертизы, по правилам главы 7 Кодекса, руководствуясь положениями статей 14, 23, 26 Федерального закона от 08.02.1998 N 14-ФЗ "Об обществах с ограниченной ответственностью", Федерального закона от 06.12.2011 N 402-ФЗ "О бухгалтерском учете", исходил из того, что ответчик не исполнил обязанность по выплате бывшему участнику действительной стоимости доли в уставном капитале. При этом размер действительной стоимости доли, причитающейся Шевченко Л.С., рассчитан судом исходя из рыночной стоимости чистых активов общества, которая была определена с учетом заключения судебной экспертизы.

Признавая заявленное требование обоснованным и подлежащим удовлетворению в очередности, предшествующей распределению ликвидационной квоты, суды первой и апелляционной инстанций руководствовались положениями статей 71, 100 Федерального закона от 26.10.2002 N 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)", а также правовой позицией, изложенной в Обзоре судебной практики разрешения споров, связанных с установлением в процедурах банкротства требований контролирующих должника и аффилированных с ним лиц (утвержден Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 29.01.2020), и исходили из участия кредитора в уставном капитале должника и предоставления им компенсационного финансирования.

Оценив представленные в дело доказательства, в том числе заключения судебных экспертиз, руководствуясь положениями статей 12, 15, 16, 404, 1069, 1071 Гражданского кодекса Российской Федерации, статьи 158 Бюджетного кодекса Российской Федерации, Федерального закона от 27.07.2010 N 190-ФЗ "О теплоснабжении", Федерального закона от 07.12.2011 N 416-ФЗ "О водоснабжении и водоотведении", Основами ценообразования в отношении электрической и тепловой энергии в Российской Федерации, утвержденными постановлением Правительства Российской Федерации от 26.02.2004 N 109, Основами ценообразования в сфере теплоснабжения, утвержденными постановлением Правительства Российской Федерации от 22.10.2012 N 1075, Основами ценообразования в сфере водоснабжения и водоотведения, утвержденными постановлением Правительства Российской Федерации от 13.05.2013 N 406, Правилами регулирования тарифов в сфере водоснабжения и водоотведения, утвержденными постановлением Правительства Российской Федерации от 13.05.2013 N 406, учитывая правовую позицию Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации, изложенную в постановлениях от 22.06.2006 N 23 "О некоторых вопросах применения арбитражными судами норм Бюджетного кодекса Российской Федерации", от 06.12.2013 N 87 "О некоторых вопросах практики рассмотрения споров, связанных со взысканием потерь ресурсоснабжающих организаций, вызванных межтарифной разницей", правовую позицию Пленума Верховного Суда Российской Федерации, изложенную в постановлении от 27.12.2016 N 63 "О рассмотрении судами споров об оплате энергии в случае признания недействующим нормативного правового акта, которым установлена регулируемая цена", суды пришли к выводу о наличии оснований для частичного удовлетворения исковых требований, признав надлежащим ответчиком министерство, как главного распорядителя средств бюджета Астраханской области.