По материалам решения единоличного арбитра
Международного коммерческого арбитражного суда
при Торгово-промышленной палате Российской Федерации
от 13 мая 2024 года N М-112/2023
ОБСТОЯТЕЛЬСТВА ДЕЛА
В Международный коммерческий арбитражный суд при Торгово-промышленной палате Российской Федерации (далее - МКАС) поступило исковое заявление Компании-1, имеющей местонахождение на территории Республики Грузия (далее - Истец), к Компании-2, имеющей местонахождение на территории Турецкой республики (далее - Ответчик), о взыскании денежных средств.
Между Истцом и Ответчиком был заключен контракт (далее - Контракт) на поставку товара.
Товар был загружен на судно и вышел из порта загрузки, что подтверждается весовым сертификатом и коносаментом. Истец уведомил Ответчика об окончании погрузки по электронной почте.
Ответчик направил Истцу ответ по электронной почте о том, что оплата товара произведена не будет по причине того, что судовладелец, которому принадлежит перевозящее товар судно, находится под санкциями.
В связи с тем, что Ответчик необоснованно не исполнил свое обязательство по оплате товара, Контракт был расторгнут Истцом в одностороннем внесудебном порядке. Уведомление о расторжении Контракта было направлено в адрес Ответчика на все известные электронные почтовые адреса.
Поскольку Контракт был расторгнут по причине того, что Ответчик не исполнил свои обязательства по оплате товара, Истец был вынужден перепродать товар другому покупателю по более низкой цене.
Между Истцом и Покупателем-2 был заключен Контракт-2 на продажу товара.
Покупатель-2 произвел оплату всего приобретенного товара на основании инвойса Истца, что подтверждается платежными документами, а также коносаментом, выданным на нового покупателя.
Убытки в виде разницы между контрактной ценой Контракта и ценой совершенного взамен Контракта-2 составили определенный размер денежных средств.
В соответствии с Контрактом Истец вправе взыскать с Ответчика штраф.
Истец, считая свои права нарушенными, обратился в МКАС с иском о взыскании с Ответчика убытков, штрафа за нарушение сроков оплаты товара, расходов на оплату услуг представителя и уплату регистрационного и арбитражного сборов.
В МКАС поступило ходатайство Ответчика о продлении срока на представление своей позиции о компетенции МКАС, применимом праве и отзыва.
В МКАС поступили заявление Ответчика об отсутствии компетенции у МКАС, ходатайство о вынесении постановления по заявлению о компетенции как по вопросу предварительного характера, ходатайство о продлении срока на представление отзыва по существу спора.
Ответчик заявляет, что арбитражное соглашение, якобы заключенное в рамках Контракта, должно считаться ничтожным на основании inter alia, ст. 1202 ГК РФ, устанавливающей порядок приобретения юридическим лицом гражданских прав и принятия на себя гражданских обязанностей на основании личного закона юридического лица - законов Турции в отношении Ответчика. По турецкому праву лицо, подписавшее Контракт, не имеет индивидуальных полномочий представлять и связывать Ответчика своей индивидуальной подписью каким-либо образом или в каком-либо отношении, и отсутствуют полномочия по внутренней директиве Совета директоров Ответчика в отношении вопросов, связанных с арбитражем, представленных уполномоченным лицам с ограниченными полномочиями на подписание в соответствии с требованием о наличии специальных полномочий согласно турецкому законодательству.
Ответчик запросил экспертное заключение грузинской юридической фирмы, которая завершает подготовку такого экспертного заключения, которое будет представлено в третейский суд вместе с отзывом по существу.
Помимо этого, Ответчик находится в процессе получения экспертного заключения по праву Турции и торговым обычаям и обычаям морского порта (обычаям делового оборота), сложившихся в порту. По мнению Ответчика, порт Турецкой республики, указанный в Контракте, не принял бы морское судно, использованное Истцом для отправки груза.
Истец полагает, что МКАС является институциональным третейским судом, компетентным рассматривать данный спор, и обращает внимание на то, что предположение турецкого юриста насчет того, что возможен отказ в признании и исполнении арбитражного решения в Турции, никоим образом не может толковаться как неисполнимость самого арбитражного соглашения.
Касательно использования статьи 1202 ГК в качестве правового основания для вывода о недействительности арбитражного соглашения: приведенная норма права является коллизионной нормой и, следовательно, в силу своего коллизионного характера она apriori не может устанавливать какие-либо правовые основания незаключенности или ничтожности договора, а также определять и влечь какие-либо правовые последствия незаключенности или ничтожности договора.
Таким образом, можно констатировать, что Ответчиком не приведено никакого правового основания, по которому, согласно lex fori, можно удовлетворить хоть какое-нибудь рассуждение Ответчика.
По мнению Ответчика, у сторон спора отсутствует заключенный Контракт. При этом если МКАС будет рассматривать настоящий спор по существу, Ответчик отмечает следующее. В Контракте указано применение Конвенции Организации Объединенных Наций "О договорах международной купли-продажи товаров" (заключена в г. Вене 11.04.1980).
При этом исходя из применимых коллизионных правил, к правоотношениям сторон, по мнению Ответчика, по вопросам правоспособности и полномочий заключать сделки от имени Ответчика должно применяться право Турции, а по иными вопросам, включая вопрос форс-мажора, убытков и неустойки, должно применяться материальное право Грузии.
Между Истцом и Ответчиком отсутствует действительный договор.
В обоснование своих исковых требований Истец ссылается на Контракт. По мнению Ответчика, между сторонами отсутствует действительный договор, поскольку Контракт является незаключенным по причине того, что он был подписан неуполномоченным лицом. Контракт является ничтожным.
Согласно Венской конвенции для определения вопроса о наличии полномочий на подписание Контракта необходимо обратиться к личному закону Ответчика, то есть к турецкому праву. Содержание правоспособности юридического лица заключать договоры определяется его личным законом. Соответственно, при решении вопроса об объеме правоспособности сторон, заключающих договор, необходимо основываться на предписаниях законодательства соответствующего государства и учредительных документах сторон сделки. С их учетом устанавливается и объем полномочий на совершение сделок органов юридического лица.
Ответчик подал в МКАС Заявление об отсутствии у третейского суда компетенции по рассмотрению иска по причине отсутствия у сторон арбитражной оговорки и Контракта в целом.
Ответчик в силу тех же правовых доводов, что были изложены в заявлении об отсутствии компетенции МКАС, полагает, что между сторонами спора отсутствует Контракт, на который ссылается Истец в иске, по причине его незаключенности. При этом Ответчик оставляет за собой право на подачу возражений на позицию Истца, направленную в МКАС.
Поскольку Контракт от имени Ответчика был подписан неуполномоченным лицом, в соответствии с применимым правом между Истцом и Ответчиком отсутствует Контракт, на который ссылается Истец, Контракт является ничтожным.
Ответчик особо подчеркнул обязанность поставщика проверить, находится ли судно под санкциями или нет, и что в противном случае он не сможет принять это судно.
Последствия санкций США для Ответчика
США были введены санкции в отношении судна. Таким образом, даже если стороны Контракта не связаны с США, они все равно могут попасть под санкции, если осуществляют "сделку, выраженную в долларах США", а оплата в долларах США устанавливает связь с США ("US nexus"). Любое лицо, независимо от места его инкорпорации, может быть "автоматически" внесено в санкционный Список в случае нарушения запретов, поэтому вступление в правовые отношения с лицом, находящимся под санкциями, представляет собой неизбежный риск столкнуться с санкциями.
Санкции США послужили препятствием вне контроля Ответчика для исполнения Контракта в любой форме, поскольку любое взаимодействие Ответчика, связанное с приемом судна, получением товара с указанного судна или оплатой за него в долларах США в соответствии с условиями Контракта, послужили бы основанием для введения аналогичных санкций в отношении Ответчика. Ответчик не должен брать на себя такой риск.
Таким образом, Ответчик является крупным игроком на мировом рынке, имеет клиентов и поставщиков, зарегистрированных в США, контракты, заключаемые Ответчиком, номинированы в долларах США.
Помимо этого, Ответчик владеет акциями Компании, зарегистрированной в США. Такая структура владения акциями также устанавливает связь с юрисдикцией США.
Ответчик также отмечает, что, если бы товар был получен от Истца, он был бы продан в другую Республику, которая потребовала, чтобы любой платеж в пользу Ответчика при закупке соответствующих товаров, которые должны были быть поставлены в другую Республику, был переведен через банковскую систему США. В соответствии с приведенными нами выше разъяснениями относительно того, как банковская система США обрабатывает сделки, выраженные в долларах США, такая сделка также должна была быть обработана банковской системой США. В результате Ответчик непреднамеренно продал бы стране товары в нарушение санкций США.
Санкции США сделали невозможным прием судна и груза с него в соответствии с обычаями делового оборота и обычаями морских портов, сформировавшихся в Турции в связи с иностранными санкциями.
Ответчик прикладывает к отзыву заключение эксперта по турецкому праву, обычаям делового оборота и обычаям морского Порта. В Заключении, в частности, указывается, что региональные портовые власти получают от Министерства транспорта и инфраструктуры Турции через Главное управление по морским делам инструкции о соблюдении санкций Организации Объединенных Наций и стран - союзников Республики Турция. Кроме того, в Заключении говорится, что эти инструкции не доступны в открытых источниках. В Заключении также приводится пример проведения семинаров по теме санкций, организуемых Палатой судоходства Мерсина, демонстрируя, что Палата судоходства пытается повысить осведомленность о санкциях. В Заключении делается ссылка на устное заявление председателя Палаты судоходства Мерсина о том, что судно не должно иметь возможности причаливать в порту Мерсина.
Самое главное, в Заключении приводится недавний пример, когда судно под российским флагом, перевозившее семена подсолнечника из России и включенное в санкционный список, не смогло причалить в один из портов государства из-за отказа регионального управления выдать ордер на причаливание.
Выводы, содержащиеся в Заключении, в целом дают представление о положении дел в Турции в отношении соблюдения санкций.
Помимо этого, в Заключении дается объяснение обычаям делового оборота и морского порта, которые не позволяют продавцам отправлять товары, в данном конкретном случае бобовые, покупателям на морских судах, включенных в санкционные списки.
В соответствии со ст. 9 Венской конвенции при ее толковании надлежит учитывать ее международный характер и необходимость содействовать достижению единообразия в ее применении и соблюдению добросовестности в международной торговле. Стороны связаны любым обычаем, относительно которого они договорились, и практикой, которую они установили в своих взаимных отношениях. При отсутствии договоренности об ином считается, что стороны подразумевали применение к их договору или его заключению обычая, о котором они знали или должны были знать и который в международной торговле широко известен и постоянно соблюдается сторонами в договорах данного рода в соответствующей области торговли.
Таким образом, очевидно, что Истец, подавая настоящий иск в условиях осведомленности о санкциях в отношении судна, действует вопреки принципу добросовестности.
При этом, не умаляя позицию Ответчика о том, что Истец действовал вопреки обычаям делового оборота и морского Порта, по мнению Ответчика, принцип добросовестности per se требует, чтобы Продавец (Истец) сообщал Покупателю (Ответчику) о санкциях при условии осведомленности об их существовании.
По мнению Ответчика, указанный обычай делового оборота и морского порта не может считаться измененным сторонами путем молчаливого согласия или иным подразумеваемым способом. Ответчик не знал о том, что на судно были наложены санкции, до даты электронного письма одного из его сотрудников. Кроме того, как указано в Заключении, запрос Истцом у Ответчика подтверждения о судне, когда он не должен был отгружать товар на судне, на которое наложены санкции в соответствии с обычаем делового оборота и морского порта, сам по себе не освобождает Истца от обязательств по соблюдению данного обычая и "не переносит бремя" соблюдения этого обычая на Ответчика.
В период исполнения Контракта наступило событие форс-мажора, которое освобождает Покупателя от ответственности за неисполнение в соответствии со статьей Контракта.
В соответствии со статьей Контракта стороны договорились об освобождении от ответственности в случае наступления обстоятельств, перечисленных в Контракте.
Кроме того, согласно Комментарию по праву Грузии, грузинское право также прямо позволяет сторонам соглашения дополнять условия о форс-мажоре и включать туда специальные основания для освобождения от ответственности.
По мнению Ответчика, с момента введения Санкций США в соответствии со статьей Контракта для Ответчика наступили обстоятельства, освобождающие Ответчика от ответственности за неисполнение. При этом, узнав о том, что судно включено в санкционный список, Ответчик исполнил свою обязанность по информированию о форс-мажорных обстоятельствах, предусмотренную статьей Контракта.
В международной арбитражной практике многократно возникал вопрос об оценке таких препятствий, когда выполнение обязательств затронуло действия запретительных или ограничительных актов государственной власти, таких как санкции, эмбарго или иные рестрикции.
Практика международных коммерческих арбитражных судов исходит из того, что введение эмбарго, санкций и иных подобных ограничений, в особенности если такое эмбарго введено после заключения договора, рассматривается как препятствие вне контроля стороны и такая сторона освобождается от ответственности в соответствии со ст. 79 Венской конвенции.
Санкции США были введены уже после подписания Контракта, то есть были непредвиденными и не могли быть приняты в расчет при заключении Контракта, Ответчик не мог разумным образом преодолеть это препятствие. Ответчик также не мог повлиять на введение Санкции США, то есть указанное событие было вне контроля Ответчика.
Таким образом, на основании вышеизложенного, указанные Санкции США сами по себе являются основанием для освобождения Ответчика от ответственности по смыслу ст. 79 Венской Конвенции.
Квалификация Санкций США как форс-мажор согласно праву государства Грузии.
В соответствии с правом Грузии санкции США должны также квалифицироваться как форс-мажор и соответствующая сторона освобождается от ответственности за неисполнение договора.
В целом санкции США были введены после заключения Контракта, ни одна из сторон в момент заключения Контракта не могла ни предвидеть, ни предотвратить введение Санкций США. Санкции США носят чрезвычайный характер, а также вызвали невозможность исполнения обязательств Ответчика по Контракту, как ввиду того, что Ответчик фактически бы не смог осуществить никакой платеж, судно фактически не было бы принято и разгружено в порту города Мерсин, так и ввиду того, что любая попытка исполнения Ответчиком привела бы к введению санкций против Ответчика, что, в свою очередь, причинило бы Ответчику несоизмеримо более существенный ущерб.
Таким образом, согласно Контракту, Венской конвенции и праву Грузии введение Санкций США после заключения Контракта и до наступления исполнения Покупателем обязательств по Контракту должно рассматриваться как основание освобождения Ответчика от ответственности за неисполнение обязательства.
Истребованные убытки и штраф, их размер.
Истец в своем иске просит присудить штраф за нарушение сроков оплаты в соответствии со статьей Контракта и убытки в соответствии со ст. 75 Венской конвенции. По мнению Ответчика, в указанных требованиях о присуждении штрафа и убытков должно быть отказано.
В соответствии с Венской конвенцией и грузинским правом у Покупателя не возникло обязанности оплаты ввиду наличия обстоятельств, очевидно свидетельствующих о том, что Продавец не исполнит свое обязательство по поставке товара (Exceptio non adimpleti contractus).
В соответствии с условиями Контракта его доставку осуществляет Продавец, а оплата товара обусловлена направлением в адрес Покупателя транспортных документов, подтверждающих его безусловную доставку Покупателю, иными словами, согласно Контракту Покупатель обязан оплатить товар только после того, как получение товара будет неизбежным и несомненным.
Венская конвенция прямо не регулирует ситуацию, когда в контракте предусмотрена очередность исполнения, а сторона, которая должна исполнить первой, не осуществляет исполнение. Тем не менее, в академической литературе утверждается, что из формулировки ст. 50 Венской Конвенции а fortiori следует, что в таком случае у стороны, обязанной осуществить исполнение второй по очереди, не возникает необходимости исполнить свое обязательство, а в поддержку указанного довода также приводится практика международных коммерческих арбитражных судов.
Помимо вышеуказанного общего правила, в соответствии со ст. 71 Венской Конвенции сторона может приостановить исполнение своих обязательств, если после заключения договора становится видно, что другая сторона не исполнит значительной части своих обязательств.
Аналогичным образом, как очевидно следует из правовых норм, изложенных в Комментарии по праву Грузии, Покупатель был вправе приостановить исполнение своего обязательства или отказаться от исполнения этого обязательства при наличии обстоятельств, очевидно свидетельствующих о том, что такое исполнение Продавцом своих обязательств не будет произведено в установленный срок.
В частности, согласно ст. 369 Гражданского кодекса Грузии, сторона договора может отказаться от исполнения обязательства до предоставления встречного исполнения, за исключением случаев, когда она была обязана исполнить свое обязательство заранее, иными словами, принцип exceptio non adimpleti contractus, известный праву Грузии, позволяет стороне договора отказаться от исполнения обязательства по договору, если другая сторона не исполнила свое соответствующее взаимное обязательство. Что в нашем случае означает, что Покупатель не обязан был оплачивать цену до предоставления надлежащих отгрузочных документов.
Таким образом, в соответствии с применимым правом Покупатель приостановил исполнение по оплате ввиду наличия обстоятельств, очевидно свидетельствующих о том, что Продавцом не будет поставлен товар в порт города Мерсин на судне, иными словами Продавец не исполнит свое обязательство по поставке. Что, в свою очередь, означает, что к Покупателю не могут быть применены санкции (штраф и убытки) за неисполнение обязательства об оплате.
Даже в случае признания нарушения сроков оплаты истребованный в соответствии со статьей Контракта штраф не соответствует положениям Венской конвенции и грузинского права об ответственности за неисполнение обязательств и не может быть взыскан.
Венская конвенция прямо не регулирует вопросы неустойки и ее природы, а также вопрос соотношения договорной неустойки и убытков при этом в соответствии с положениями грузинского права, приведенными в Комментарии по праву Грузии.
Иными словами, согласно праву Грузии штраф (неустойка) не может быть присужден, поскольку право Грузии в целом не признает штрафные санкции, не служащие средством возмещения убытков.
Продавец уже воспользовался правовыми инструментами, предоставленными в ст. ст. 62 - 65 Конвенции, в частности, расторг Контракт, сославшись на ст. 64 Конвенции.
Истец, расторгнув Контракт, может требовать только возмещения убытков, как они определены в ст. 74 Венской конвенции, и не вправе требовать уплаты штрафной неустойки. Указанную неустойку Истец, потенциально мог бы требовать исключительно в случае сохранения договора и подачи иска об обязании уплатить покупную цену в соответствии ст. 62 Венской конвенции.
Таким образом, в соответствии с применимым правом у Истца отсутствуют правовые основания требовать выплаты штрафа (договорной неустойки).
В соответствии с применимым правом истребованный штраф является несоразмерным последствиям нарушения и должен быть существенно снижен, кроме того, указанный штраф не может превышать размера убытков.
В качестве основания причиненных убытков Истец ссылается на Договор. При этом, по мнению Ответчика, Компания является аффилированным с Истцом лицом и по этой причине Договор не может служить основанием для доказывания убытков.
Из представленных документов очевидно, что Договор и представленные документы не могут служить в качестве независимого, достоверного и правдоподобного доказательства истребованных убытков. По мнению Ответчика, Истцом не доказано наличие истребованных убытков и в их взыскании должно быть отказано.
Вина кредитора и неисполнение им обязанности принять меры по снижению ущерба, снижение размера заявленных убытков.
В случае признания причиненных убытков в виде разницы цены в Контракте и Договоре Ответчик полагает, что их размер должен быть существенно снижен.
Истец не принял никаких разумных мер для снижения размера убытков, вместо этого, как утверждается Истцом, товар был продан через четыре дня Компании, очевидно связанной с Истцом, по цене, существенно ниже рыночной.
При указанных обстоятельствах Истцу не могут быть присуждены убытки в истребованном размере.
Таким образом, как указано выше, Истцом не были доказаны наличие истребованных убытков и их размер, кроме того, необходимо принимать по внимание вину самого Истца, как в наличии этих убытков, так и в их размере.
На основании вышеуказанного Ответчик просит суд:
1. Прекратить производство по делу ввиду отсутствия компетенции.
2. Без ущерба для вышеуказанного требования в случае рассмотрения иска по существу отказать в иске полностью ввиду отсутствия Контракта.
3. Без ущерба для вышеуказанного требования в случае признания наличия Контракта отказать в иске полностью ввиду наличия обстоятельств, освобождающих Ответчика от ответственности.
4. Без ущерба для вышеуказанного требования в случае признания Ответчика нарушившим обязательства по Контракту отказать в присуждении истребованных убытков и/или штрафа и/или существенно снизить их размер.
Ответчику была направлена ссылка для подключения к слушанию дела посредством видеоконференц-связи.
В МКАС поступили возражения Ответчика на правовую позицию Истца, в которых сообщалось следующее.
Доводы Истца о недобросовестности позиции Ответчика нерелевантны и не соответствуют действительности.
Истец в своих возражениях со ссылкой на § 20 Правил арбитража указывает на недобросовестность Ответчика ввиду самого факта подачи заявления об отсутствии компетенции. При этом Истец не учитывает, что добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются, а сторона, пользующаяся своими процессуальными правами, сама по себе не может считаться действующей недобросовестно. Истец не приводит ни одного факта или аргумента, которые могли бы подтвердить недобросовестность Ответчика в отношении заявления об отсутствии компетенции, указанная позиция была заявлена Ответчиком с самого начала, до подачи первого заявления по существу, указанная позиция Ответчика с тех пор не менялась и остается непротиворечивой и последовательной.
Как указывалось в заявлении Ответчика об отсутствии компетенции МКАС, и с чем согласился Истец в своей правовой позиции, к вопросу действительности арбитражной оговорки применяется российское право, как место нахождения третейского суда (lex arbitri).
При этом согласно коллизионным нормам российского права для определения вопроса о наличии полномочий на подписание арбитражной оговорки необходимо обратиться к личному закону Ответчика, что следует, в частности, из пп. 6 п. 2 ст. 1202 ГК РФ.
В рамках указанного дела ст. 1202 ГК РФ прямо отсылает к турецкому материальному праву для разрешения вопроса о порядке приобретения юридическим лицом гражданских прав и принятия на себя гражданских обязанностей. Кроме того, в соответствии со ст. 1190 ГК РФ, любая отсылка к иностранному праву в соответствии с правилами настоящего раздела должна рассматриваться как отсылка к материальному, а не к коллизионному праву соответствующей страны.
Ответчик в своем заявлении подробно изложил позицию турецкого законодательства по вопросу приобретения прав и обязанностей турецким юридическим лицом (Ответчиком) и приложил соответствующее юридическое заключение турецкого адвоката. В соответствии с указанной позицией, согласно правовому регулированию Турции Ответчик не может считаться заключившим действительную арбитражную оговорку, на которую ссылается Истец.
Это, в свою очередь, означает, что все ссылки Истца на российское материальное право и судебную практику, на которые полагается Истец в своей правовой позиции, являются иррелевантными и не могут быть приняты во внимание. При этом Истец не представил ни одного доказательства или правового аргумента по турецкому праву в пользу наличия, валидации или сохранения арбитражной оговорки в случае ее подписания неуполномоченным лицом.
Позиция Истца в отношении подписантов спорного Контракта является недостоверной. Кроме того, Истец, заявляя о презумпции полномочий лица и неизвестности турецкому праву ограничений полномочий должностного лица, на которые ссылается Ответчик, не привел никаких доказательств в обоснование позиции.
Истец заявляет о том, что доверенность на представителей Ответчика по делу подписана тем же лицом, что и Контракт. Вместе с тем доверенность, как следует из материалов дела, была подписана двумя членами правления Ответчика в точном соответствии с требованиями турецкого законодательства, а утверждения Истца в отношении одного из подписантов являются ложными.
Также Истец заявляет, что он не должен был знать о том, кто является надлежащим подписантом со стороны Ответчика и что он мог вполне полагаться на наличие полномочий лица, подписавшего Контракт. Только учитывая сумму контракта, любой добросовестный предприниматель, действуя разумно, должен был удостовериться, что он заключает соглашение с надлежащим образом уполномоченным лицом, которое имеет все права действовать от имени Компании. Так как Компания Ответчика создана в соответствии с законодательством Турции, то Истец должен был ознакомиться с турецким Торговым реестром. Более этого, для обсуждения вопроса о наличии или отсутствии полномочий Истец должен был получить консультацию турецкого адвоката или лица, которое имеет право давать правовые консультации и заключения по турецкому законодательству и праву. Однако Истец не представил заключения турецкой юридической фирмы или турецкого адвоката. В связи с этим позиция и комментарии Истца о презумпции должных полномочий подписанта Контракта не может считаться юридически обоснованной и приемлемой.
Одновременно Ответчик представил в МКАС ходатайство об отложении слушания дела из-за неподготовленности его к рассмотрению и ходатайство о разъяснении порядка привлечения переводчика в слушание по делу.
В МКАС поступила позиция Истца относительно отложения слушания дела, в которой он сообщил, что отложение послужит затягиванием рассмотрения дела.
В МКАС поступило ходатайство Ответчика о приложении нотариально заверенных переводов с турецкого на русский язык документов, ранее поданных как приложения к отзыву.
В МКАС от Ответчика по электронной почте поступили документы для участия части представителей в заседании арбитража посредством видеоконференц-связи.
В заседании арбитража представители Истца настаивали на заявленных исковых требованиях и на компетенции МКАС рассматривать данный спор. Представители Ответчика настаивали на отсутствии компетенции МКАС и на своей позиции, изложенной в отзыве на исковое заявление. Также представители Ответчика представили заявление о возмещении издержек и ходатайство о предоставлении срока для уточнения размера издержек и их обоснования. Единоличный арбитр констатировал, что в арбитражном соглашении сторонами был согласован русский язык. В Правилах арбитража также предусмотрено разбирательство на русском языке, если сторонами не было установлено иное. Стороны не возражали против арбитражного разбирательства на русском языке. Единоличный арбитр разъяснил сторонам, что решение по ходатайству Ответчика о компетенции МКАС рассматривать данный спор будет отражено в окончательном решении по делу.
Относительно доказательственной силы документов по замещающей сделке.
Турецкая Компания (далее - Приобретатель) является не аффилированным с Истцом лицом, а независимым коммерсантом в сфере оптовой торговли и приобретателем товара по замещающей сделке. Истец не имеет никакого отношения ни к учредительству компании-приобретателя, ни к управлению ею.
Замещающая разумная сделка была совершена между Истцом и Приобретателем в весьма разумный срок после одностороннего отказа от исполнения Контракта со стороны Ответчика (согласно ст. 75 Конвенции).
По смыслу ст. 77 Конвенции совершение замещающей сделки представляет собой самую разумную меру, которая только могла быть предпринятой Истцом с целью уменьшения убытков вследствие расторжения Контракта. Как отмечал в судебном заседании Истец, крайне неразумной мерой, могущей повлечь наибольший ущерб, было бы выбрасывание товаров за борт.
Истец представил суду и Ответчику документы, касающиеся исполнения замещающей сделки, с целью подтверждения реальной возможности исполнения Контракта со стороны Ответчика и, соответственно, для опровержения утверждения Ответчика о наличии обстоятельства непреодолимой силы (форс-мажорного обстоятельства), препятствующего Ответчику в принятии и оплате товара. Вопросы внутренних взаимоотношений Истца и Потребителя находятся за рамками поданного иска и не входят в предмет доказывания по настоящему делу.
Как пояснял в судебном заседании Истец, никаких антигрузинских и антироссийских санкций Турция не вводила, и аналогичные сделки с субъектным составом контрагентов тех же самых государств осуществимы (в том числе, возможны платежи и в долларах США и в евро) в турецкой юрисдикции.
Относительно ходатайства Ответчика о возмещении издержек по делу.
Истец полагает, что, поскольку именно он вынужден был обратиться в МКАС при ТПП РФ за защитой своих нарушенных прав и законных интересов вследствие нарушения обязательства со стороны Ответчика, право на возмещение издержек по делу имеет Истец, а не Ответчик. Поэтому Истец просит состав суда отказать Ответчику в возмещении заявленных последним издержек.
Если же предположить наличие у Ответчика права требования возмещения издержек по делу, то следует подвергнуть сомнению разумность и необходимость несения Ответчиком некоторых из них.
Прежде всего имеются в виду издержки Ответчика на юридические услуги, связанные с оспариванием компетенции МКАС при ТПП РФ.
Согласно представленным Ответчиком расчетам его издержки по оплате всех юридических услуг, направленных на оспаривание компетенции МКАС при ТПП РФ, переводу и нотариальному удостоверению соответствующих документов, составляют львиную долю всех издержек Ответчика по делу.
Как неоднократно пояснял Истец, турецкие юристы были фактически привлечены к участию в данном процессе не для защиты нарушенных прав Ответчика по предъявленному иску, а для оспаривания компетенции МКАС при ТПП РФ.
В пункте своей Правовой позиции Истец отмечал, что он "полагает, что Ответчик пытается втянуть Истца и состав суда в разборку не известных Истцу внутрикорпоративных процедур Ответчика и в разрешение неарбитрабельного внутрикорпоративного вопроса, который не касается искового требования Истца, не охватывается арбитражной оговоркой в рамках настоящего дела и лежит за пределами применимого к спору права. Ни лица, входящие в состав органа управления Ответчика, ни сам орган управления Ответчика не являются сторонами арбитражной оговорки, сторонами контракта, а также сторонами спора по делу N М-112/2023.
По приведенным доводам Истец считает, что разрешение поднятого Ответчиком корпоративного вопроса по турецкому праву, а также привлечение в процесс респектабельной турецкой юридической фирмы в качестве экспертов видится сомнительным и излишним".
Тем не менее и арбитражная оговорка, и компетенция МКАС при ТПП РФ Ответчиком не признавалась ранее и не признаются до сих пор.
Поэтому Истцу кажется удивительным и весьма нелогичным ходатайство Ответчика в адрес состава суда с просьбой о возмещении расходов, возникших по причине выражения недоверия суду.
Дополнительно обращаем внимание состава суда на то обстоятельство, что в состав сумм предъявленных издержек включены суммы подоходного налога, уплачиваемого в Турции. Но ведь исполнение налогового обязательства - это конституционная обязанность турецких налогоплательщиков, а не дополнительные издержки по судебным делам.
Оговорка о непризнании компетенции МКАС.
На дату настоящего возражения третейским судом не вынесено постановления о компетенции. Ответчик поддерживает свою ранее изложенную позицию, что у третейского суда отсутствует компетенция по рассмотрению иска, и что ничто в настоящей правовой позиции не должно восприниматься как признание Ответчиком компетенции МКАС. Ответчик повторно заявляет, что Контракт, включая содержащуюся в нем арбитражную оговорку, является недействительным, и в силу этой недействительности дело должно быть прекращено на основании отсутствия у третейского суда компетенции рассматривать настоящий спор.
Ознакомившись с ходатайством Истца с приложениями, и в соответствии с процедурным постановлением МКАС, Ответчик направляет свою правовую позицию по результатам оценки полученного ходатайства и прилагаемых к нему документов.
Истец фактически не смог доставить товар в порт назначения в соответствии с условиями как основного Контракта, так и замещающего Контракта.
В Турецкой республике действительно существует Провинция, на территории которой расположено три различных порта, однако Ответчик отмечает, что фраза "CIF Mersin" не относится к любому порту в регионе Мерсин, она должна относиться именно к Порту Мерсин. Следует также отметить, что на практике, если Порт Мерсин выбран в качестве порта назначения, он обозначается именно как "CIF Mersin", а не как "CIF Port of Mersin".
Турецкое законодательство также различает Порт Мерсин и Порт Ташуджу.
Иными словами, как уже заявлялось Ответчиком в слушании, Порт Ташуджу ни фактически, ни юридически, ни географически не является Портом Мерсина.
Факты, основанные на доказательствах в деле, свидетельствуют о том, что судно не смогло пришвартоваться в Порту Мерсин (что согласуется с заявлением Ответчика о невозможности принять товар в Порту Мерсин) несмотря на то, что в замещающем контракте указано CIF Mersin, и что судну необходимо было вернуться обратно на запад в другой Порт.
В Контракте и в замещающем контракте стороны прямо и безусловно оговорили, что пунктом назначения и доставки является Порт Мерсин (CIF Mersin), соответственно, для выполнения как условия Контракта, так и замещающего Контракта Истец должен был доставить товар именно в данный порт, что Истцом сделано не было.
По мнению Ответчика, это очень важное фактическое обстоятельство, которое существенно влияет на юридическую квалификацию последующих отношений сторон и распределения ответственности: невозможность исполнения Истцом своих обязательств подтверждает наличие обстоятельств форс-мажора.
Как видно из положений статьи Контракта, форс-мажором является любое фактическое препятствие или фактическая невозможность исполнения, а не только введение юридического эмбарго.
Таким образом, введение санкций США в отношении судна, помимо того, что они прямо подпадают под действие статьи Контракта и должны быть квалифицированы как форс-мажор, действительно фактически препятствовали исполнению обязательств Истца по доставке в согласованный порт.
Указанные обстоятельства подтверждают наличие обстоятельств форс-мажора и освобождают Ответчика от ответственности на основании статьи Контракта.
Невозможность исполнения Истцом своих обязательств служит самостоятельным основанием для освобождения Ответчика от ответственности в соответствии со ст. 79 Венской конвенцией и применимым правом Грузии.
Аналогичным образом, как видно из приложенного к отзыву правового регулирования Грузии, законодательство Грузии признает форс-мажором фактические препятствия вне контроля стороны, которые возникли после заключения договора и были непредвиденными.
Как стало очевидно из представленных Истцом документов, фактическая невозможность доставки судном товара в Порт Мерсин, помимо иных, ранее указанных последствий для Ответчика, привела к тому, что ни одна из сторон Контракта никак не могла бы исполнить свое обязательство по Контракту, Продавец - не доставил бы товар в Порт Мерсин, а Покупатель - не смог бы принять его.
В целом, указанные обстоятельства возникли после заключения Контракта, ни одна из сторон, в момент заключения Контракта, не могла ни предвидеть, ни предотвратить введение санкций США и/или фактический отказ Порта Мерсин от приема судна из-за санкций. Обстоятельства носят чрезвычайный характер, а также вызвали невозможность исполнения обязательств сторонами по Контракту - Истец не смог бы доставить товар в Порт Мерсин, а Ответчик не смог бы принять товар и осуществить платеж за него.
Таким образом, на основании вышеизложенного, указанные обстоятельства сами по себе являются основанием для освобождения Ответчика от ответственности по смыслу ст. 79 Венской Конвенции и праву Грузии.
Ввиду наличия обстоятельств, очевидно свидетельствующих о том, что Истец не исполнит свое обязательство по поставке товара, у Ответчика не возникла обязанность по оплате по Контракту.
Исходя из Контракта и Правил Incoterms 2010, Продавец обязан был обеспечить доставку товара и его получение Покупателем в Порту Мерсина с учетом всех действующих обстоятельств. Доставка товара в любой другой порт означала бы неисполнение Продавцом своих обязательств по Контракту.
При этом, как Ответчик указывал ранее, для Ответчика с момента получения информации о введенных санкциях США стало очевидно, что Продавец не исполнит указанную обязанность, и судно не причалит в Порту Мерсина.
При этом, в соответствии с условиями Контракта оплата товара обусловлена направлением в адрес Покупателя транспортных документов, подтверждающих его безусловную доставку Покупателю, иными словами, согласно Контракту Покупатель обязан оплатить товар только после того, как получение товара в Порту Мерсина будет неизбежным и несомненным.
Хотя Венская конвенция прямо не регулирует ситуацию, когда в Контракте предусмотрена очередность исполнения, а сторона, которая должна исполнить первой, не осуществляет исполнение, тем не менее, как Ответчик подробно указывал в отзыве, и академическая литература, и практика международных коммерческих арбитражных судов исходят из того, что в соответствии с Венской конвенцией у стороны, обязанной осуществить исполнение второй по очереди, не возникает необходимости исполнить свое обязательство, если для нее становится очевидно, что другая сторона не сможет исполнить свое обязательство.
Помимо вышеуказанного общего правила, в соответствии со ст. 71 Венской конвенции сторона может приостановить исполнение своих обязательств, если после заключения договора становится видно, что другая сторона не исполнит значительной части своих обязательств.
Аналогичным образом, как очевидно следует из правовых норм, изложенных в Комментарии по праву Грузии, Покупатель был вправе приостановить исполнение своего обязательства или отказаться от исполнения этого обязательства при наличии обстоятельств, очевидно свидетельствующих о том, что такое исполнение Продавцом своих обязательств не будет произведено в установленный срок.
Таким образом, в соответствии с применимым правом Ответчик приостановил исполнение по оплате ввиду наличия обстоятельств, очевидно свидетельствующих о том, что Истцом не будет поставлен товар в Порт Мерсина, иными словами, Продавец не исполнит свое обязательство по поставке. Что, в свою очередь означает, что к Покупателю не могут быть применены санкции за неисполнение обязательства об оплате.
Также Ответчик считает необходимым отдельно прокомментировать позицию Истца о необходимости срочного заключения замещающего контракта из-за риска порчи товара, находящегося в море.
Как пояснил в слушании Истец, такое срочное заключение замещающего контракта по заниженной цене было вызвано необходимостью предотвратить потенциальную порчу товара, находящегося в море. По мнению Ответчика, указанное обстоятельство лишь подтверждает один из юридических признаков форс-мажора - невозможность стороны разумным образом избежать возникших чрезвычайных обстоятельств (в данном случае Санкции в отношении судна, и, как следствие, невозможность разгрузки в согласованном порту). Даже если предположить, что стороны вступили бы в переговоры с Истцом о способах альтернативной доставки (к примеру, замены судна), чего не было сделано из-за действий Истца по расторжению им Контракта после получения уведомления о фарс-мажоре, стороны не смогли бы преодолеть это препятствие.
Документы, представленные Истцом в отношении оплаты по замещающему контракту, противоречивы и не могут должным образом подтвердить размер убытков.
Относительно завершения устного слушания дела
Приняв во внимание предписание суда, Ответчик в очередной раз проигнорировал срок представления суду и Истцу своей позиции. Истец просит МКАС отказать Ответчику в удовлетворении заявленного последним ходатайства о предоставлении дополнительного срока для подсчета финального размера издержек и их обоснования, а также отказать Ответчику в представлении им новых документов и заявлении новых ходатайств.
Заключительное изложение исковых требований Истца
Истец придерживается своей правовой позиции относительно того, что МКАС при ТПП РФ является институциональным третейским судом, компетентным рассматривать заявленный иск и выносить арбитражное решение.
Истец полностью поддерживает заявленные им исковые требования о взыскании с Ответчика: убытков по сделке, совершенной взамен; штрафа за нарушение срока оплаты товара; расходов на уплату регистрационного сбора; расходов на уплату арбитражного сбора; расходов на оплату юридических услуг в связи с защитой своих нарушенных прав и законных интересов.
Истец просит суд взыскать с Ответчика штраф за нарушение условий оплаты на основании Контракта, а также п. 1 ст. 394, ст. 400, ст. 417, п. 1 ст. 418 ГК Грузии. Истец просит суд взыскать с Ответчика убытки (сверх штрафа) на основании ст. 75 Конвенции, с учетом п. 1 ст. 418 ГК Грузии.
Истец просит суд взыскать с Ответчика регистрационный и арбитражный сборы, а также издержки Истца в связи с арбитражным разбирательством, на основании § 8 и § 11 Положения об арбитражных расходах.
Истец полагает, что Ответчик не представил суду никаких убедительных доказательств относительно наличия каких-либо оснований освобождения Ответчика от ответственности либо уменьшения ее размера.
Истец полагает, что право на возмещение издержек по делу имеет Истец, а не Ответчик. Поэтому Истец просит состав суда отказать Ответчику в возмещении заявленных последним издержек.
Краткие комментарии к позиции Ответчика по существу
Как ранее отмечалось Истцом, совершение замещающей сделки осуществляется исключительно по усмотрению Истца как Продавца, кредитора и стороны, пострадавшей от нарушения Контракта со стороны Ответчика как Покупателя, должника и нарушителя Контракта.
Истец, акцентировав внимание Ответчика на то, что документы, касающиеся исполнения замещающей сделки, представлены суду с целью подтверждения реальной возможности исполнения Контракта со стороны Ответчика и, соответственно, для опровержения утверждения Ответчика о наличии обстоятельства непреодолимой силы (форс-мажорного обстоятельства), препятствующего Ответчику в принятии и оплате товара. Никаких антигрузинских и антироссийских санкций Турция не вводила, и аналогичные сделки (в том числе, принятие товара, платежи в долларах США и евро) с субъектным составом контрагентов тех же самым государств осуществимы в турецкой юрисдикции.
Вопросы внутренних взаимоотношений Истца и конечного Покупателя (потребителя) находятся за рамками поданного иска и не входят в предмет доказывания по настоящему делу. У Ответчика нет никакого права на вмешательство в чужие дела, в том числе относительно условий совершения и исполнения замещающей сделки, стороной которой Ответчик не является.
Как пояснял Истец, он исполнил свое обязательство по поставке. Многочисленные рассуждения Ответчика о фактической недоставке и невозможности доставки товара беспочвенны. Риски надлежащего выбора места назначения, организации работы с портом места назначения, осведомленности о действующих там деловых обыкновениях (а не об обычаях международной торговли) и требованиях, а также интерес в совершении и в обеспечении возможности совершения всех необходимых действий и формальностей в месте назначения лежат на Ответчике.
Представители Ответчика настаивали на отсутствии компетенции МКАС рассматривать данный спор по причине подписания Контракта неуполномоченным лицом, а также просили в иске отказать. Кроме того, представители Ответчика настаивали на обстоятельствах непреодолимой силы и невозможности принять и оплатить товар по причине нахождения судна под санкциями. Также представитель Ответчика настаивал на том, что Истец не доказал возникшие у него убытки.
Касательно размера убытков представитель Истца пояснил, что часть товара была оплачена по замещающему контракту в долларах, а часть в евро, поэтому имеются расхождения в суммах и это связано с курсами валют.
Заслушав позиции обеих сторон, единоличный арбитр уточнил, имеются ли у сторон замечания по ведению слушания дела. Представители сторон заявили, что замечаний по ведению дела у них нет. Единоличный арбитр заявил о завершении устного слушания дела.
МОТИВЫ РЕШЕНИЯ
Рассмотрев материалы дела, изучив доводы сторон, единоличный арбитр пришел к следующим выводам.
1. Компетенция МКАС
При определении компетенции третейского суда рассматривать настоящий спор единоличный арбитр установил, что согласно пункту Договора (далее - Контракт) "Все споры, разногласия или требования, возникающие из настоящего договора или в связи с ним, в том числе касающиеся его вступления в силу, заключения, изменения, исполнения, нарушения, прекращения или действительности, подлежат рассмотрению в Международном коммерческом арбитражном суде при Торгово-промышленной палате Российской Федерации в соответствии с его применимыми правилами и положениями. Арбитражное решение является окончательным для Сторон. Язык разбирательства - русский. Состав суда - один арбитр".
Единоличный арбитр констатирует, что поскольку настоящее арбитражное разбирательство происходит на территории Российской Федерации, то при определении компетенции МКАС рассматривать настоящий спор, а также процедурных вопросов применяется Закон РФ от 07 июля 1993 г. N 5338-1 "О международном коммерческом арбитраже" (далее - Закон о МКА) с приложенным к нему в качестве неотъемлемой составной части Положением о МКАС. Согласно п. 1 ст. 1 Закона о МКА он применяется, если место арбитража находится на территории Российской Федерации.
На основании п. 3 ст. 1 Закона о МКА, п. 2 § 1 Правил арбитража международных коммерческих споров (Приложение N 2 к приказу ТПП РФ N 6 от 11 января 2017 г.), в МКАС могут по соглашению сторон могут передаваться споры из договорных и иных гражданско-правовых отношений, возникающие при осуществлении внешнеторговых и иных видов международных экономических связей, в том числе споры с участием физических лиц, если коммерческое предприятие хотя бы одной стороны находится за границей, либо если любое место, где должна быть исполнена значительная часть обязательств, вытекающих из отношений сторон, или место, с которым наиболее тесно связан предмет спора, находится за границей, а также споры в связи с осуществлением иностранных инвестиций на территории Российской Федерации или российских инвестиций за границей.
Спор возник из договора международной поставки товара и его стороны находятся в разных государствах (коммерческое предприятие Истца находится в Грузии, а коммерческое предприятие Ответчика в Турции).
Единоличный арбитр назначен в соответствии с Правилами арбитража международных коммерческих споров МКАС. Каких-либо замечаний со стороны Истца и Ответчика не заявлено.
Рассмотрев заявление Ответчика об отсутствии компетенции МКАС рассматривать данный спор, единоличный арбитр констатирует следующее.
Ответчик справедливо считает необходимым сослаться на пп. 6 п. 2 ст. 1202 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ), в соответствии с которым порядок приобретения юридическим лицом гражданских прав и принятия на себя гражданских обязанностей определяется на основе личного закона юридического лица, которым для Ответчика, учрежденного в Турецкой Республике, является право данной страны согласно п. 1 ст. 1202 ГК РФ.
В своем заявлении Ответчик настаивает на том, что Контракт и включенная в него арбитражная оговорка были подписаны неуполномоченным лицом.
Лицу не были предоставлены специальные и отдельные полномочия по заключению арбитражных соглашений от имени Ответчика.
На основании этого Ответчик считает, что арбитражное соглашение, якобы заключенное в рамках Контракта, должно считаться ничтожным, поскольку лицо, подписавшее Контракт, не имеет индивидуальных полномочий представлять и связывать Ответчика своей индивидуальной подписью каким-либо образом или в каком-либо отношении, и отсутствуют полномочия по внутренней директиве Совета директоров Ответчика в отношении вопросов, связанных с арбитражем, предоставленных уполномоченным лицам с ограниченными полномочиями на подписание в соответствии с требованием о наличии специальных полномочий согласно турецкому законодательству.
Ответчик настаивает на том, что между сторонами отсутствует действительный договор, поскольку Контракт является незаключенным по причине того, что он был подписал неуполномоченным лицом.
Истец в своих доводах настаивает на компетенции МКАС рассматривать данный спор. По мнению Истца, Ответчик не представил ни одного надлежащего доказательства того, что арбитражное соглашение в предусмотренном законом и Контрактом порядке признано недействительным, утратило силу или не может быть исполнено.
Истец считает, что рассматривать арбитражную оговорку как сугубо процессуальное соглашение, абсолютно автономную от самого Контракта, в отрыве от его контекстов, ошибочно.
Касательно отсутствия у Истца должной осмотрительности при заключении Контракта с Ответчиком Истец заявляет о том, что ему ничего не было известно о наличии внутрикорпоративных циркуляров Ответчика, что он надеялся на его разумность и добросовестность в лице его уполномоченного лица - члена Правления, подписавшего от имени Ответчика Контракт.
Истец отмечает то обстоятельство, что согласно мнению турецкого юриста, на которое ссылается Ответчик, Уставом Ответчика предусмотрено, что любые документы, исполненные Ответчиком и любые договоры, заключенные им, имеют для Ответчика силу, если они содержат подпись (подписи) уполномоченного лица или лиц под фирменным наименованием Ответчика. Истец указывает, что ни личному закону его юридического лица, ни применимому к арбитражной оговорке праву не известны ограничения полномочий органа или представителя на совершение арбитражной оговорки. Соответствующие ограничения внутрикорпоративного характера могут быть известны только самому Ответчику, который, как лицо, введшее эти ограничения, призван организовать надлежащий контроль за их соблюдением.
Единоличный арбитр, изучив позиции обеих сторон, изложенные в материалах дела и поддержанные в заседаниях арбитража, пришел к следующим выводам.
Сторонами был заключен Контракт на поставку товара, содержащий арбитражное соглашение в пользу МКАС. Подписав Контракт, Истец, во исполнение принятых на себя обязательств по поставке товара, направил Ответчику классификационное свидетельство на судно, которое будет осуществлять перевозку товара. В ответ Ответчик дал положительный ответ по судну, а также представил инструкцию по загрузке.
Ответчику были направлены проекты отгрузочных документов на товар с указанием судна. Ответчик подтвердил эти документы, товар был загружен на судно под российским флагом и вышел из порта загрузки.
Ответчик проинформировал Истца о том, что он не может принять и оплатить товар по причине нахождения судна под санкциями.
Материалами дела подтверждается и сторонами не оспаривалось, что переписка со стороны Ответчика велась через его электронные адреса.
Таким образом, единоличный арбитр констатирует, что между сторонами велась активная переписка, в соответствии с которой Ответчик не только не оспаривал Контракт и содержащееся в нем арбитражное соглашение, а, наоборот, предпринимал меры для поставки товара в соответствии с условиями Контракта.
В этой связи единоличный арбитр приходит к выводу о том, что Ответчик был информирован о заключении Контракта, подписанного лицом и одобрял сделку и осуществлял действия, направленные на ее исполнение.
При таких обстоятельствах, даже если бы следовало считать Контракт (содержащий арбитражное соглашение в пользу МКАС) подписанным лицом, не обладавшим соответствующими полномочиями, он должен рассматриваться как ратифицированный Ответчиком в силу его поведения.
С учетом вышеизложенного можно прийти к выводу о том, что Истец, в свою очередь, исходил из того, что лицо, подписавшее Контракт от имени Ответчика, обладало на это необходимыми полномочиями.
Тем более что в заседании арбитража представители сторон подтвердили, что ранее уже сотрудничали и заключали контракты, которые подписывались со стороны Ответчика одним лицом.
В этой связи ссылка Ответчика на то, что Истец должен был самостоятельно ознакомиться с Турецким Торговым реестром и Центральной Регистрационной Системой, в которых отражается информация о принятых Ответчиком корпоративных решениях, ограничивающих право лица на единоличное подписание сделок от имени Ответчика, не может быть признана третейским судом состоятельной.
Единоличный арбитр, кроме того, обращает внимание на то, что Торговый кодекс Турции ст. 370(1), на который ссылается Ответчик в обоснование своей позиции, применяется к заключению хозяйственных сделок и не регулирует вопросы заключения арбитражных соглашений.
Исходя из буквального толкования ст. 504(3) Кодекса обязательственного права Турции и ст. 74 Гражданского процессуального кодекса (на которые также ссылается Ответчик), данные нормы предусматривают ограничения для доверенных лиц (в том числе в случае представления интересов в государственном суде) на осуществление определенных действий и полномочий без явного разрешения доверителя.
В этой связи данные нормы неприменимы к рассматриваемым внутрикорпоративным ограничениям членов правления Ответчика на единоличное подписание Контракта и арбитражного соглашения.
Единоличный арбитр согласен с доводом Истца о том, что в случае наличия ограничения полномочий органа или лица на заключение арбитражной оговорки, как ограничения внутрикорпоративного характера, то об этом может быть известно только самому Ответчику, который, как лицо, введшее эти ограничения, призван организовать надлежащий контроль за его соблюдением и информированием своих контрагентов.
При этом, руководствуясь общим принципом Венской конвенции о необходимости соблюдения сторонами добросовестности в международной торговле (ст. 7), единоличный арбитр считает заслуживающим внимания и довод Истца о том, что доверенность Ответчика на представление его интересов по настоящему делу подписана, в том числе, членом Правления Ответчика, который заявляет о недействительности Контракта из-за его подписания лишь этим членом Правления в отсутствие второй подписи другого члена Правления Ответчика.
Единоличный арбитр также отмечает, что Ответчик не представил третейскому суду каких-либо доказательств того, что им оспаривался в установленном порядке Контракт, содержащий оспариваемое арбитражное соглашение.
Учитывая изложенное, единоличный арбитр считает необоснованным заявление Ответчика об отсутствии компетенции МКАС рассматривать настоящий спор.
Единоличный арбитр констатирует, что Истцом был соблюден претензионный порядок, предусмотренный Контрактом.
Истцом Ответчику была направлена претензия с требованием в добровольном порядке оплатить штраф и убытки.
В ответ на претензию Ответчик электронным письмом полностью отклонил претензию Истца.
Исходя из изложенного и руководствуясь п. п. 1, 3 ст. 1, ст. 7 и п. п. 1, 3 ст. 16 Закона РФ "О международном коммерческом арбитраже", а также п. п. 1 и 2 § 1 Правил арбитража международных коммерческих споров, единоличный арбитр пришел к выводу о наличии у него компетенции рассматривать данный спор в полном объеме.
2. Нормы права, применимые к существу спора
Обратившись к вопросу о праве, применимом к отношениям сторон при разрешении данного спора, единоличный арбитр исходит из положений ст. 28 Закона о МКА и § 23 Правил арбитража международных коммерческих споров, согласно которым третейский суд разрешает спор в соответствии с такими нормами права, которые стороны избрали в качестве применимых к существу спора, а при отсутствии какого-либо указания сторон третейский суд применяет право, определенное в соответствии с коллизионными нормами, которые он считает применимыми. Во всех случаях третейский суд принимает решение в соответствии с условиями договора и с учетом применимых обычаев.
Контракт предусматривает, что "договорное право - Конвенция ООН о международной купле-продажи товаров (Вена, 1980 г.)".
При этом единоличный арбитр учитывает, что даже в том случае, если бы стороны не согласовали применение Венской конвенции, она применяется к отношениям сторон по Контракту в силу п. 1 a) ст. 1 данной Конвенции, поскольку коммерческие предприятия сторон находятся в государствах (Грузия и Турция), являющихся участниками Венской конвенции.
В этой связи единоличный арбитр признал, что на отношения сторон по Контракту, прежде всего, распространяет свое действие Венская конвенция.
Что касается права, применимого к отношениям сторон по Контракту субсидиарно, по вопросам, не урегулированным Венской конвенции, единоличный арбитр отмечает, что в соответствии с положениями п. п. 1 - 3 ст. 1210 ГК РФ стороны договора могут при заключении договора или в последующем выбрать по соглашению между собой право, которое подлежит применению к их правам и обязанностям по этому договору; соглашение сторон о выборе подлежащего применению права должно быть прямо выражено или должно определенно вытекать из условий договора либо совокупности обстоятельств дела; выбор сторонами подлежащего применению права, сделанный после заключения договора, имеет обратную силу и считается действительным, без ущерба для прав третьих лиц, с момента заключения договора.
Учитывая, что Истец в заключительном изложении исковых требований и позиции Истца ссылается на нормы права Грузии, а Ответчик в отзыве на исковое заявление указал, что к правоотношениям сторон применимо материальное право Грузии, единоличный арбитр приходит к выводу о том, что стороны Контракта после его заключения достигли соглашения о применении к нему права Грузии и указанное соглашение действует с момента заключения Контракта.
Таким образом, при разрешении данного спора подлежат применению положения Венской конвенции, а в части, не урегулированной конвенцией - нормы материального права Грузии.
Рассмотрев заявление Ответчика о форс-мажорных обстоятельствах и освобождении Ответчика от ответственности в силу ст. 79 Венской конвенции, единоличный арбитр констатирует следующее.
В обоснование своей позиции Ответчик ссылается также на заключение эксперта.
В заключении также приводится недавний пример, когда судно под российским флагом, перевозившее семена подсолнечника из России и включенное в Список санкций, не смогло причалить в определенном порту из-за отказа регионального управления порта выдать ордер на причаливание.
Кроме того, Ответчик указывает, что санкции США сводятся к тому, что в отношении лица, внесенного в Список санкций, вводится заморозка и блокировка всех активов и имущества такого лица; любые транзакции и расчеты в долларах США, связанные с таким лицом, подпадают под полный запрет и становятся невозможными по причине блокировки таких расчетов банками США, в которых обслуживаются корреспондентские счета в долларах США. Ответчик ссылается на то, что даже если стороны Контракта не связаны с США, они все равно могут попасть под санкции, если осуществляют сделку, выраженную в долларах США. В этой связи любое взаимодействие Ответчика, связанное с приемом судна, получением товара с указанного судна или оплатой за него в долларах США в соответствии с условиями Контракта, послужило бы основанием для введения аналогичных санкций в отношении самого Ответчика.
По мнению Ответчика, с момента введения санкций США, в соответствии со статьей Контракта, для Ответчика наступили обстоятельства, освобождающие его от ответственности за неисполнение. Узнав, что судно включено в санкционный список, Ответчик исполнил свою обязанность по информированию о форс-мажорных обстоятельствах, предусмотренную Контрактом.
Истец возражал против наличия форс-мажорных обстоятельств, ссылаясь на то, что Ответчик не принял товар в Порту Мерсин из-за того, что опасался вторичных санкций, в то время как в рамках заключенной в последующем замещающей сделки другой турецкий порт принял судно, а новый покупатель оплатил товар в долларах США и евро.
Статья заключенного между Истцом и Ответчиком Контракта содержит условия наступления форс-мажорных обстоятельств по договору. Так, в пункте Контракта среди прочих условий наступления обстоятельств непреодолимой силы предусмотрены экономические транспортные и иные блокады, наложение эмбарго, препятствующего исполнению обязательств стороной, как в стране конечного назначения товара, так и в странах, через которые осуществляется транзит..., вступление в силу запретительных или ограничительных актов или прямых действий органов государственной власти любого уровня, уполномоченных лиц, органов государственного контроля или международных организаций, которые прямо препятствуют или создают реальную угрозу невозможности исполнения стороной своих обязательств.
Согласно ст. 79 Венской конвенции сторона не несет ответственности за неисполнение любого из своих обязательств, если докажет, что оно было вызвано препятствием вне ее контроля и что от нее нельзя было ожидать принятия этого препятствия в расчет при заключении договора либо избегания или преодоления этого препятствия или его последствий.
Единоличный арбитр не располагает данными и сторонами в материалы дела не представлено каких-либо официальных доказательств того, что Турецкая Республика присоединилась к антироссийским санкциям США, в том числе в отношении судна.
На отсутствие каких-либо официальных указаний о присоединении Турции к санкциям отмечается и в представленном заключении эксперта.
Единоличный арбитр также констатирует, что Ответчик в обоснование своей позиции не представил доказательств обращения в компетентные органы Турции и получения документа, свидетельствующего об обстоятельствах непреодолимой силы. Кроме того, не представлено Ответчиком и каких-либо официальных писем самого порта о невозможности принять судно, включенное в Список санкций.
Позиция Ответчика о невозможности поставки товара в порт Турция опровергается и обстоятельствами настоящего дела.
Так, в связи с отказом Ответчика принять и оплатить товар Истец расторг Контракт в одностороннем порядке, заключил договор с другой Компанией, с целью перепродажи товара другому покупателю.
Как установлено единоличным арбитром и подтверждено представителями сторон в ходе устного слушания, товар был разгружен с судна в другом турецком порту местности, находящемся в нескольких десятках миль от порта назначения. Судно вошло в порт без каких-либо препятствий.
На основании указанных фактов единоличный арбитр приходит к выводу, что товар по Контракту мог быть разгружен в Порту Мерсин, а также то, что Ответчик мог предложить Истцу разгрузку товара в другом порту местности Мерсин, в случае возникновения каких-либо трудностей в связи с этим.
При этом новый покупатель произвел оплату стоимости приобретенного у Истца товара, что подтверждается документами, имеющимися в материалах дела. Расчеты за товар новый покупатель производил как в евро, так и в долларах США. Никаких доказательств обратного в материалы дела не представлено.
Что касается возможности применения к Ответчику вторичных санкций в связи с включением судна в Список санкций, то единоличный арбитр отмечает следующее.
Санкции являются нормами публичного права США, то есть представляют собой предписания иностранных властных органов о наложении ряда публично-правовых ограничений прав и обязанностей на частных лиц.
Публичное право не имеет экстерриториального характера. Это означает, что санкционное законодательство США не должно порождать прав и налагать обязанности на турецкие юридические лица (к которым относится Ответчик), что соответствует фундаментальным принципам о недопустимости вмешательства во внутренние дела государств и суверенитета государств.
Список санкций не является фактическим запретом на осуществление хозяйственных операций и не может рассматриваться как форс-мажор, а оценивается единоличным арбитром как предпринимательский риск Ответчика. Тем более что, зная о вводимых в настоящее время США санкциях в отношении российских компаний, Ответчик согласился на поставку товара судном под российским флагом из российского порта и, не проявив необходимой осмотрительности, согласовал Истцу поставку товара по Контракту судном, которое уже было включено в Список санкций.
На основании изложенного, единоличный арбитр приходит к выводу о том, что признаки абсолютной невозможности исполнить Контракт Ответчиком отсутствуют. Ответчик не доказал, то, что наряду с ним любой иной участник гражданского оборота не смог бы исполнить обязательство по приемке и оплате товара по Контракту. Ответчик не доказал, что он не мог избежать и преодолеть препятствие или его последствия.
В связи с этим ссылка Ответчика на возникновение обстоятельств непреодолимой силы (форс-мажор) и освобождение от ответственности в соответствии со ст. 79 Венской конвенции признается единоличным арбитром несостоятельной.
Рассмотрев требование Истца о взыскании с Ответчика убытков, единоличный арбитр, учитывая обстоятельства и выводы в предыдущих пунктах мотивировочной части настоящего решения, установил следующее.
В соответствии с пунктом заключенного между сторонами Контракта товар поставляется Ответчику на условиях CIF Мерсин, Турция (Инкотермс 2010). Термин CIF "Стоимость, страхование и фрахт" означает, что продавец выполнил поставку, когда товар погружен на транспортное средство в порту отгрузки.
Согласно пункту Контракта товар считается поставленным Истцом и принятым Ответчиком по качеству и по количеству - по данным, указанным в товаросопроводительных документах и сертификатах, выданных в порту отгрузки.
Истец направил по электронной почте Ответчику письмо об оплате товара в соответствии с условиями Контракта.
Ответчик, в свою очередь, направил по электронной почте Истцу письмо, в котором отказался от оплаты и приемки товара в связи с нахождением судна под санкциями.
В связи с отказом Ответчика от выполнения своих обязательств по приемке и оплате товара Истец направил по электронной почте Ответчику письмо, в котором со ссылкой на ст. 64 Венской конвенции заявил о расторжении Контракта с момента получения Ответчиком данного письма.
В соответствии с п. 1 b) ст. 64 Венской конвенции, если покупатель не исполняет в течение дополнительного срока, установленного продавцом в соответствии с пунктом 1 статьи 63 своего обязательства уплатить цену или принять поставку товара либо заявляет о том, что он не сделает этого в течение установленного таким образом срока, продавец может заявить о расторжении договора.
Согласно п. 1 ст. 81 Венской конвенции расторжение договора освобождает обе стороны от их обязательств по договору при сохранении права на взыскание могущих подлежать возмещению убытков.
Истец, учитывая, что товар, находящийся на судне, является скоропортящимся, был вынужден перепродать товар другому покупателю по более низкой цене.
Истцом был заключен Контракт с другой Компанией на продажу товара по сниженной цене, что привело к убыткам в виде разницы между контрактной ценой Контракта и ценой совершенного взамен Контракт-2.
В обоснование понесенных убытков Истец справедливо ссылается на ст. 75 Венской конвенции, согласно которой если договор расторгнут и, если разумным образом и в разумный срок после расторжения продавец перепродал товар, сторона, требующая возмещения убытков, может взыскать разницу между договорной ценой и ценой по совершенной взамен сделке.
Ответчик против взыскания с него убытков возражал, указывая на недоказанность размера убытков, аффилированность компании с Истцом и явно заниженную цену на товар новому покупателю.
Единоличный арбитр не может согласиться с доводами Ответчика в связи со следующим.
Оплата компанией товара подтверждается документами, имеющимися в материалах дела, а именно квитанциями на перевод и свифт-сообщениями.
Каких-либо доказательств аффилированности Компании с Истцом Ответчиком в материалы дела не представлено.
Учитывая изложенное, единоличный арбитр приходит к выводу об удовлетворении требования Истца о взыскании с Ответчика убытков в заявленном размере.
Рассмотрев требование Истца о взыскании с Ответчика штрафа за нарушение сроков оплаты товара, единоличный арбитр пришел к следующим выводам.
В обоснование своего требования Истец ссылается на пункт Контракта, по которому Продавец, в случае нарушения Покупателем сроков оплаты товара, вправе взыскать с последнего штраф.
Ответчик против взыскания штрафа возражал в связи с тем, что штраф не соответствует Венской конвенции и штрафная неустойка, характер которой имеет истребуемый штраф, не должен вести к неосновательному обогащению другой стороны.
Единоличный арбитр констатирует, что Венская конвенция не регулирует вопросы неустойки, а также соотношения неустойки и убытков.
В этой связи единоличный арбитр на основании п. 2 ст. 7 Венской конвенции считает необходимым обратиться к применимому праву Грузии.
Согласно ст. 418 Гражданского кодекса Грузии стороны договора свободны в определении неустойки, которая может превышать возможные убытки.
Гражданский кодекс Грузии (ст. 420) также позволяет суду уменьшить чрезмерно высокую неустойку с учетом обстоятельств конкретного дела.
На основании указанных норм можно прийти к выводу о том, что законодательство Грузии позволяет сторонам установить в договоре, в том числе, штрафную неустойку, то есть когда кредитор может взыскать убытки сверх суммы неустойки.
Вместе с тем, исходя из судебной практики Верховного суда Грузии, представленной в материалы дела, штрафная неустойка несвойственна грузинскому праву и неустойка не должна приводить к неосновательному обогащению одной из сторон и являться карательной мерой.
Из буквального толкования других положений Контракта, единоличный арбитр не усматривает, что стороны предусмотрели штраф как штрафную неустойку и рассматривает его как зачетную неустойку, когда кредитор вправе взыскать убытки в части, не покрытой неустойкой.
На основании изложенного единоличный арбитр считает обоснованным во взыскании с Ответчика штрафа отказать.
Возмещение иных расходов, связанных с арбитражным разбирательством.
Рассмотрев требования сторон по оплате услуг представителей, единоличный арбитр приходит к следующим выводам.
Истцом к взысканию с Ответчика заявлены расходы.
В доказательство понесенных расходов Истец представил договор на оказание юридических услуг.
Изучив материалы дела, учитывая объем выполненных представителями обеих сторон работ, относимость приведенных сторонами доказательств, степень удовлетворения исковых требований по данному иску, а также разумность заявленных расходов, и руководствуясь § 12 Положения об арбитражных расходах (приложение N 6 к приказу ТПП РФ N 6 от 11 января 2017 г.), согласно которому с учетом обстоятельств конкретного дела третейский суд может установить иное, чем это предусмотрено в § 8, 9 и 11 настоящего Положения, распределение между сторонами сборов, дополнительных расходов МКАС и издержек сторон, единоличный арбитр приходит к выводу о взыскании с Ответчика расходов на оплату услуг представителей Истца; с Истца подлежат взысканию расходы Ответчика, связанные с арбитражным разбирательством.
Возмещение расходов на уплату регистрационного и арбитражного сборов
Единоличный арбитр констатировал, что Истцом при подаче иска были уплачены регистрационный и арбитражный сборы.
Согласно § 8 Положения об арбитражных расходах, если стороны не договорились об ином, сборы возлагаются на сторону, против которой состоялось решение третейского суда.
В связи с тем, что исковые требования удовлетворены частично, в соответствии с п. 2 § 8 Положения об арбитражных расходах, сборы возлагаются на Ответчика пропорционально размеру удовлетворенных исковых требований.
Таким образом, единоличный арбитр пришел к выводу о взыскании с Ответчика в пользу Истца расходов на уплату регистрационного и арбитражного сборов.
РЕЗОЛЮТИВНАЯ ЧАСТЬ РЕШЕНИЯ
На основании вышеизложенного и руководствуясь § 36, 37 Правил арбитража международных коммерческих споров, единоличный арбитр Международного коммерческого арбитражного суда при Торгово-промышленной палате Российской Федерации
РЕШИЛ:
1. Взыскать с Компании, имеющей местонахождение на территории Турецкой республики, в пользу Компании, имеющей местонахождение на территории Республики Грузия, убытки, расходы на оплату услуг представителей, а также расходы на оплату регистрационного и арбитражного сборов.
2. Взыскать с Компании, имеющей местонахождение на территории Республики Грузия, в пользу Компании, имеющей местонахождение на территории Турецкой республики, расходы, связанные с арбитражным разбирательством.
3. В остальной части исковых требований отказать.