КОНСТИТУЦИОННЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
ОПРЕДЕЛЕНИЕ
от 31 марта 2026 г. N 836-О
ОБ ОТКАЗЕ В ПРИНЯТИИ К РАССМОТРЕНИЮ ЖАЛОБЫ ГРАЖДАНКИ
СЕДЯКИНОЙ ЛИДИИ СЕРГЕЕВНЫ НА НАРУШЕНИЕ ЕЕ КОНСТИТУЦИОННЫХ
ПРАВ ПУНКТОМ 1 СТАТЬИ 177 ГРАЖДАНСКОГО КОДЕКСА
РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ, СТАТЬЕЙ 60 И ЧАСТЬЮ ПЕРВОЙ СТАТЬИ 67
ГРАЖДАНСКОГО ПРОЦЕССУАЛЬНОГО КОДЕКСА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
Конституционный Суд Российской Федерации в составе Председателя В.Д. Зорькина, судей А.Ю. Бушева, Л.М. Жарковой, К.Б. Калиновского, С.Д. Князева, А.Н. Кокотова, А.В. Коновалова, М.Б. Лобова, В.А. Сивицкого, Е.В. Тарибо,
рассмотрев вопрос о возможности принятия жалобы гражданки Л.С. Седякиной к рассмотрению в заседании Конституционного Суда Российской Федерации,
установил:
1. Гражданка Л.С. Седякина оспаривает конституционность следующих положений:
пункта 1 статьи 177 ГК Российской Федерации, предусматривающего, что сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения;
статьи 60 ГПК Российской Федерации о том, что обстоятельства дела, которые в соответствии с законом должны быть подтверждены определенными средствами доказывания, не могут подтверждаться никакими другими доказательствами;
части первой статьи 67 того же Кодекса, согласно которой суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств.
Из представленных материалов следует, что решением суда общей юрисдикции, с которым согласились суды вышестоящих инстанций, отказано в удовлетворении исковых требований заявительницы о признании завещания недействительным.
По мнению Л.С. Седякиной, оспариваемые законоположения противоречат Конституции Российской Федерации, ее статьям 2, 15, 17 (часть 1), 18, 19, 25, 35, 40 (часть 1), 45, 46, 55 (части 2 и 3) и 123 (часть 3), в той мере, в какой по смыслу, придаваемому им правоприменительной практикой, они: ущемляют права наследников, поскольку не содержат указаний на то, что суд, оценивая состояние гражданина, при котором он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, должен наряду с заключением эксперта учитывать любые иные доказательства; позволяют судам по своему усмотрению относить те или иные доказательства к категории недопустимых; при рассмотрении споров об оспаривании завещания ставить внутреннее убеждение судьи в зависимость от выводов эксперта; не содержат указаний на то, что реализация дискреционных полномочий судьи при оценке доказательств имеет целью достижение не только правильного, но и справедливого решения.
2. Конституционный Суд Российской Федерации, изучив представленные материалы, не находит оснований для принятия данной жалобы к рассмотрению.
Конституционный Суд Российской Федерации неоднократно указывал, что пункт 1 статьи 177 ГК Российской Федерации основан на необходимости учета действительной воли лиц, совершающих сделки (определения от 19 октября 2010 года N 1271-О-О, от 28 мая 2020 года N 1171-О, от 27 января 2022 года N 105-О и др.). Он содержит правовой механизм, позволяющий как сохранять юридический эффект оспоримой сделки, так и обеспечивать защиту интересов лиц, чьи права и законные интересы были нарушены такой сделкой (определения от 30 ноября 2021 года N 2517-О, от 18 июля 2024 года N 1884-О, от 26 июня 2025 года N 1682-О и др.). Таким образом, сам по себе он не может расцениваться как нарушающий в указанном в жалобе аспекте конституционные права заявительницы, в деле с участием которой суды исходили, в частности, из отсутствия доказательств, свидетельствующих о том, что в момент составления оспариваемого завещания наследодательница находилась в состоянии, в котором она не была способна понимать значение своих действий и руководить ими.
Статья 60 ГПК Российской Федерации, исключающая возможность подтверждения обстоятельств дела какими-либо другими доказательствами в случаях, когда эти обстоятельства в соответствии с законом должны быть подтверждены определенными средствами доказывания, не ограничивает возможности сторон в представлении доказательств при условии их получения с соблюдением требований федерального законодательства.
Закрепленное в части первой статьи 67 ГПК Российской Федерации дискреционное полномочие суда по оценке доказательств, необходимое для эффективного осуществления правосудия, следует из принципов судейского руководства процессом и самостоятельности судебной власти. При этом доказательства по делу оцениваются судом не произвольно, а исходя из конституционного принципа подчинения судей только Конституции Российской Федерации и федеральному закону (статья 120, часть 1 Конституции Российской Федерации), получившего свое развитие в пункте 1 статьи 3 Закона Российской Федерации от 26 июня 1992 года N 3132-1 "О статусе судей в Российской Федерации" и части первой статьи 11 ГПК Российской Федерации, по смыслу которых судья обязан соблюдать Конституцию Российской Федерации, федеральные конституционные законы, федеральные законы и иные нормативные правовые акты и только на их основе разрешать гражданские дела. При этом гарантией процессуальных прав участвующих в деле лиц выступают обязанность суда указать в решении мотивы, по которым одни доказательства приняты в качестве средств обоснования выводов суда, другие доказательства отвергнуты судом, а также основания, по которым одним доказательствам отдано предпочтение перед другими (часть четвертая статьи 67 и пункт 2 части четвертой статьи 198 ГПК Российской Федерации), а также установленные данным Кодексом процедуры проверки судебных постановлений судами вышестоящих инстанций и основания для их отмены или изменения.
Следовательно, приведенные положения Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, действуя во взаимосвязи с частью первой его статьи 195, обязывающей суд принять законное и обоснованное решение, призваны обеспечить реализацию права каждого на судебную защиту, а потому также не могут расцениваться в качестве нарушающих конституционные права заявительницы.
Доводы заявительницы свидетельствуют о том, что, оспаривая конституционность указанных положений, она фактически выражает несогласие с выводами судов, полнотой выяснения ими обстоятельств дела, а также правильностью применения норм права. Между тем разрешение подобных вопросов, будучи связанным с установлением и оценкой фактических обстоятельств конкретного дела, не входит в полномочия Конституционного Суда Российской Федерации (статья 125 Конституции Российской Федерации и статья 3 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации").
Исходя из изложенного и руководствуясь пунктом 2 части первой статьи 43, частью первой статьи 79, статьями 96 и 97 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", Конституционный Суд Российской Федерации
определил:
1. Отказать в принятии к рассмотрению жалобы гражданки Седякиной Лидии Сергеевны, поскольку она не отвечает требованиям Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", в соответствии с которыми жалоба в Конституционный Суд Российской Федерации признается допустимой.
2. Определение Конституционного Суда Российской Федерации по данной жалобе окончательно и обжалованию не подлежит.
Председатель
Конституционного Суда
Российской Федерации
В.Д.ЗОРЬКИН