КОНСТИТУЦИОННЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
ОПРЕДЕЛЕНИЕ
от 27 мая 2021 г. N 949-О
ОБ ОТКАЗЕ В ПРИНЯТИИ К РАССМОТРЕНИЮ ЖАЛОБЫ ГРАЖДАН ОСЕЙКО
АЛЕКСАНДРА МИХАЙЛОВИЧА И СТАРКОВА АНДРЕЯ МИХАЙЛОВИЧА
НА НАРУШЕНИЕ ИХ КОНСТИТУЦИОННЫХ ПРАВ ЧАСТЬЮ ПЕРВОЙ
СТАТЬИ 19, ЧАСТЬЮ ПЕРВОЙ СТАТЬИ 123 И ЧАСТЬЮ ПЕРВОЙ
СТАТЬИ 127 УГОЛОВНО-ПРОЦЕССУАЛЬНОГО КОДЕКСА
РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
Конституционный Суд Российской Федерации в составе Председателя В.Д. Зорькина, судей К.В. Арановского, Г.А. Гаджиева, Л.М. Жарковой, С.М. Казанцева, С.Д. Князева, А.Н. Кокотова, Л.О. Красавчиковой, С.П. Маврина, Н.В. Мельникова, Ю.Д. Рудкина, В.Г. Ярославцева,
рассмотрев вопрос о возможности принятия жалобы граждан А.М. Осейко и А.М. Старкова к рассмотрению в заседании Конституционного Суда Российской Федерации,
установил:
1. Приговором суда от 24 января 2017 года (оставленным без изменения апелляционным постановлением) граждане А.М. Осейко и А.М. Старков осуждены за нарушение правил безопасности движения воздушного транспорта.
Впоследствии решением Верховного Суда Российской Федерации от 6 декабря 2018 года N АКПИ18-927 были признаны не действующими со дня принятия Федеральные авиационные правила по производству полетов экспериментальной авиации, утвержденные приказом Росавиакосмоса от 28 июня 2000 года N 104, и приказ Генерального директора Росавиакосмоса от 21 октября 2002 года N 149 "О применении федеральных авиационных правил по производству полетов экспериментальной авиации". При этом установлено, что положения этих правил затрагивают права, свободы и обязанности человека и гражданина, имеют межведомственный характер, следовательно, они подлежали регистрации в Министерстве юстиции Российской Федерации и официальному опубликованию, однако данные правила введения в действие нормативных правовых актов не были соблюдены.
По заявлению А.М. Осейко и А.М. Старкова прокуратурой возбуждено производство в порядке главы 49 УПК Российской Федерации, по результатам которого в областной суд направлено заключение о необходимости возобновления производства по делу ввиду нового обстоятельства. Однако определением судебной коллегии по уголовным делам Иркутского областного суда от 7 февраля 2020 года заключение прокурора о признании новым обстоятельством вышеуказанного решения Верховного Суда Российской Федерации и возобновлении производства по делу отклонено. При этом отмечено, что данное определение может быть обжаловано в апелляционном порядке в судебную коллегию по уголовным делам Пятого апелляционного суда общей юрисдикции.
Вместе с тем, постановлением судьи Пятого апелляционного суда общей юрисдикции от 24 марта 2020 года прекращено производство по жалобам на вышеуказанное определение областного суда, поскольку в соответствии с частью четвертой статьи 391 УПК Российской Федерации определение или постановление суда апелляционной инстанции вступает в законную силу с момента его провозглашения и может быть пересмотрено лишь в порядке, установленном главами 47.1, 48.1 и 49 УПК Российской Федерации. В связи с этим суд пришел к выводу о том, что определение судебной коллегии по уголовным делам Иркутского областного суда от 7 февраля 2020 года не может быть обжаловано в апелляционный суд общей юрисдикции.
В дальнейшем представителями А.М. Осейко и А.М. Старкова предпринята попытка обжаловать решение областного суда об отклонении заключения прокурора в порядке сплошной кассации. Однако письмом заместителя председателя Иркутского областного суда от 17 декабря 2020 года жалоба возвращена с разъяснением о том, что она подлежит рассмотрению только в порядке выборочной кассации, в связи с чем необходимо напрямую обращаться в Восьмой кассационный суд общей юрисдикции.
Не соглашаясь с данным ответом и расценивая его как бездействие заместителя председателя областного суда, А.М. Осейко и А.М. Старковым предпринята попытка оспорить в апелляционном и кассационном порядке ответ заместителя председателя областного суда и его бездействие по выполнению требований статьи 401.7 УПК Российской Федерации.
Письмом заместителя председателя Пятого апелляционного суда общей юрисдикции от 19 января 2021 года жалоба А.М. Осейко и А.М. Старкова на вышеуказанные бездействие и ответ заместителя председателя областного суда возвращена без рассмотрения в связи с отсутствием предусмотренных Уголовно-процессуальным кодексом Российской Федерации оснований для ее принятия и рассмотрения.
Письмом судьи Восьмого кассационного суда общей юрисдикции от 3 марта 2021 года жалоба А.М. Осейко и А.М. Старкова на бездействие и ответ заместителя председателя областного суда и на упомянутое письмо заместителя председателя Пятого апелляционного суда общей юрисдикции, также возвращена без рассмотрения. При этом отмечено, что в жалобе не ставился вопрос об оспаривании в кассационном порядке каких-либо вступивших в законную силу судебных решений, с которыми А.М. Осейко и А.М. Старков не согласны.
В этой связи заявители просят признать не соответствующими Конституции Российской Федерации, в том числе ее статьям 46 и 55, часть первую статьи 19 "Право на обжалование процессуальных действий и решений", часть первую статьи 123 "Право обжалования" и часть первую статьи 127 "Жалоба и представление на приговор, определение, постановление суда" УПК Российской Федерации, как не предусматривающие права участников уголовного судопроизводства на обжалование в апелляционном или кассационном порядке действий (бездействия) и решений должностных лиц судов, которые не оформлены в виде процессуального документа, а вынесены в форме писем (ответов), но в то же время способны причинить ущерб конституционным правам и свободам участников судопроизводства, затруднить им доступ к правосудию.
2. Конституционный Суд Российской Федерации, изучив представленные материалы, не находит оснований для принятия данной жалобы к рассмотрению.
Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации определяет право на обжалование процессуальных действий и решений в качестве принципа уголовного судопроизводства, в силу которого производимые процессуальные действия и принимаемые процессуальные решения могут быть обжалованы в установленном данным Кодексом порядке участниками уголовного процесса, а также иными лицами в той части, в которой затрагивают их интересы (статьи 19 и 123), что само по себе является гарантией защиты их прав.
Положения статьи 127 УПК Российской Федерации также направлены на обеспечение правосудности судебных решений (Определение Конституционного Суда Российской Федерации от 25 ноября 2020 года N 2614-О), носящих характер как промежуточных, так и итоговых.
Конституционный Суд Российской Федерации неоднократно указывал, что право на судебную защиту, как оно сформулировано в статье 46 Конституции Российской Федерации, не свидетельствует о возможности выбора гражданином по своему усмотрению того или иного способа и процедуры судебной защиты, особенности которых применительно к отдельным категориям дел определяются федеральными законами. Применительно к уголовному судопроизводству - с учетом его стадийного построения - обжалование и проверка законности и обоснованности действий и решений, имевших место на стадиях досудебного производства, по общему правилу, осуществляются судом после передачи ему материалов уголовного дела с обвинительным заключением, а проверка действий и решений суда - вышестоящими судебными инстанциями в порядке апелляционного, кассационного, надзорного производства либо возобновления дела ввиду новых или вновь открывшихся обстоятельств (постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 2 июля 1998 года N 20-П, от 23 марта 1999 года N 5-П и др.).
Как следует из жалобы, нарушение своих прав заявители связывают с судебными решениями, принятыми в процессе обжалования определения судебной коллегии по уголовным делам Иркутского областного суда, которым отклонено заключение прокурора о признании новым обстоятельством решения Верховного Суда Российской Федерации о признании недействующими Федеральных авиационных правил по производству полетов экспериментальной авиации и приказа об их применении. Между тем возобновление производства по уголовному делу ввиду новых или вновь открывшихся обстоятельств, как неоднократно указывал Конституционный Суд Российской Федерации, направлено на обеспечение возможности исследования фактических обстоятельств, которые уголовный закон признает имеющими значение для определения оснований и пределов уголовно-правовой охраны, но которые в силу объективных причин ранее не могли входить в предмет исследования по уголовному делу (определения от 28 июня 2012 года N 1248-О, от 25 сентября 2014 года N 2215-О, от 26 марта 2020 года N 781-О и др.).
Не могут считаться новыми фактическими обстоятельствами изменения бланкетной части уголовно-правовых запретов (в том числе если нормы, несоблюдение которых влечет уголовную ответственность, установлены подзаконными нормативными правовыми актами). Как указал Конституционный Суд Российской Федерации, нормы уголовного и уголовно-процессуального законов не исключают возможность придания обратной силы законам иной отраслевой принадлежности в той мере, в какой этими законами ограничивается сфера уголовно-правового регулирования. Декриминализация тех или иных деяний может осуществляться не только путем внесения соответствующих изменений в уголовное законодательство, но и путем отмены нормативных предписаний иной отраслевой принадлежности, к которым отсылали бланкетные нормы уголовного закона, либо ограничения объема уголовно-правового регулирования в результате законодательного признания какого-либо деяния не представляющим общественной опасности, свойственной именно преступлениям, и влекущим на данном основании административную или иную более мягкую ответственность (Определение от 10 июля 2003 года N 270-О).
При этом пункт 13 статьи 397 УПК Российской Федерации прямо относит разрешение вопросов об освобождении от наказания или о смягчении наказания вследствие издания уголовного закона, имеющего обратную силу, в соответствии со статьей 10 УК Российской Федерации к компетенции суда на стадии исполнения приговора.
Таким образом, для оценки уголовно-правовых последствий отмены (изменения) нормативного акта, нарушение которого предусмотрено в качестве признака состава преступления, предусмотрен специальный процессуальный порядок, а потому оспариваемые заявителями законоположения не могут расцениваться как нарушающие их конституционные права в обозначенном ими аспекте. Следовательно, данная жалоба, как не отвечающая критерию допустимости обращений в Конституционный Суд Российской Федерации, не может быть принята Конституционным Судом Российской Федерации к рассмотрению.
Исходя из изложенного и руководствуясь пунктом 2 части первой статьи 43, частью первой статьи 79, статьями 96 и 97 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", Конституционный Суд Российской Федерации
определил:
1. Отказать в принятии к рассмотрению жалобы граждан Осейко Александра Михайловича и Старкова Андрея Михайловича, поскольку она не отвечает требованиям Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", в соответствии с которыми жалоба в Конституционный Суд Российской Федерации признается допустимой.
2. Определение Конституционного Суда Российской Федерации по данной жалобе окончательно и обжалованию не подлежит.
Председатель
Конституционного Суда
Российской Федерации
В.Д.ЗОРЬКИН