КОНСТИТУЦИОННЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
ОПРЕДЕЛЕНИЕ
от 25 декабря 2025 г. N 3449-О
ОБ ОТКАЗЕ В ПРИНЯТИИ К РАССМОТРЕНИЮ ЖАЛОБЫ ГРАЖДАН КРЕТОВА
АЛЕКСАНДРА ВЛАДИМИРОВИЧА И КРЕТОВОЙ ЕЛЕНЫ АЛЕКСАНДРОВНЫ
НА НАРУШЕНИЕ ИХ КОНСТИТУЦИОННЫХ ПРАВ РЯДОМ НОРМ ГРАЖДАНСКОГО
КОДЕКСА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ И ЧАСТЬЮ 1 СТАТЬИ 52
АРБИТРАЖНОГО ПРОЦЕССУАЛЬНОГО КОДЕКСА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
Конституционный Суд Российской Федерации в составе Председателя В.Д. Зорькина, судей А.Ю. Бушева, Л.М. Жарковой, К.Б. Калиновского, С.Д. Князева, А.Н. Кокотова, А.В. Коновалова, М.Б. Лобова, В.А. Сивицкого, Е.В. Тарибо,
рассмотрев вопрос о возможности принятия жалобы граждан А.В. Кретова и Е.А. Кретовой к рассмотрению в заседании Конституционного Суда Российской Федерации,
установил:
1. Решением арбитражного суда, оставленным без изменения постановлениями судов апелляционной и кассационной инстанций, удовлетворены исковые требования заместителя Генерального прокурора Российской Федерации, действующего в интересах Российской Федерации, к ряду лиц о признании недействительным (ничтожным) соглашения о прощении долга, солидарном взыскании с ответчиков, в том числе граждан А.В. Кретова и Е.А. Кретовой, в доход Российской Федерации неосновательного обогащения, изъятии в доход Российской Федерации (в счет взыскания неосновательного обогащения) принадлежащих ответчикам - юридическим лицам 100 процентов долей в уставном капитале обществ с ограниченной ответственностью.
А.В. Кретов и Е.А. Кретова просят признать не соответствующими статьям 1 (часть 1), 8 (часть 2), 17 (части 1 и 3), 18, 19 (часть 1), 45, 46 (часть 1) и 75.1 Конституции Российской Федерации следующие законоположения:
пункт 5 статьи 147.1 "Особенности истребования документарных ценных бумаг от добросовестного приобретателя" и пункт 1 статьи 1107 "Возмещение потерпевшему неполученных доходов" ГК Российской Федерации в той мере, в какой они по смыслу, придаваемому им правоприменительной практикой, порождают неопределенность в выборе надлежащего способа защиты при взыскании дохода в пользу Российской Федерации по требованию прокуратуры;
пункт 2 статьи 199 "Применение исковой давности" и пункт 1 статьи 200 "Начало течения срока исковой давности" ГК Российской Федерации в той мере, в какой они по смыслу, придаваемому им правоприменительной практикой, позволяют прокурору предъявлять исковые требования в защиту публичного интереса за пределами срока исковой давности ввиду выявления нарушения права собственности Российской Федерации только на момент проведения прокурорской проверки;
часть 1 статьи 52 "Участие в деле прокурора" АПК Российской Федерации в той мере, в какой она по смыслу, придаваемому ей правоприменительной практикой, позволяет прокурору предъявлять исковые требования в защиту публичного интереса вместо уполномоченного на предъявление таких требований органа государственной власти Российской Федерации.
Кроме того, заявители просят признать противоречащими статьям 1 (часть 1), 8 (часть 2), 17 (части 1 и 3), 18, 19 (часть 1), 34 (часть 1), 35 (часть 1), 45 (часть 1) и 46 (часть 1) Конституции Российской Федерации пункты 3 и 4 статьи 10 "Пределы осуществления гражданских прав", статью 1064 "Общие основания ответственности за причинение вреда", часть первую статьи 1080 "Ответственность за совместно причиненный вред", пункт 1 статьи 1102 "Обязанность возвратить неосновательное обогащение" и пункт 1 статьи 1107 "Возмещение потерпевшему неполученных доходов" ГК Российской Федерации в той мере, в какой они с учетом разъяснений, данных Пленумом Верховного Суда Российской Федерации в пункте 22 постановления от 21 декабря 2017 года N 53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве", допускают произвольное применение презумпции совместных действий аффилированных лиц по причинению убытков без оценки фактического участия каждого участника правоотношений в каждом эпизоде длящихся отношений, а также применение данной презумпции вне банкротного процесса.
2. Конституционный Суд Российской Федерации, изучив представленные материалы, не находит оснований для принятия данной жалобы к рассмотрению.
2.1. Конституционный Суд Российской Федерации неоднократно указывал, что предусмотренные в статье 10 ГК Российской Федерации нормы, устанавливающие запрет на злоупотребление правом и правовые последствия злоупотребления правом, направлены на реализацию принципа, закрепленного в статье 17 (часть 3) Конституции Российской Федерации (определения от 21 мая 2015 года N 1189-О, от 25 июня 2024 года N 1551-О и др.), и не могут рассматриваться в качестве нарушающих какие-либо конституционные права и свободы граждан.
Данные нормы, равно как и положения пункта 5 статьи 147.1, статьи 1064, части первой статьи 1080, пункта 1 статьи 1102 и пункта 1 статьи 1107 этого же Кодекса, направленные, в частности, на защиту прав потерпевших при возмещении вреда, причиненного в том числе совместными действиями нескольких лиц, не содержат какой-либо неопределенности, не предполагают их произвольного применения и не могут рассматриваться как нарушающие конституционные права заявителей, в деле с участием которых суды пришли к выводу о незаконности получения ответчиками взыскиваемых с них денежных средств, а также указали, что все аффилированные между собой владельцы активов, изначально полученных от стратегических предприятий, приватизированных с нарушением закона, вне зависимости от процесса преобразования таких активов в последующем и периодов владения конкретным имуществом, были осведомлены об отсутствии основания возникновения у них каких-либо законных прав в отношении соответствующего имущества, в связи с чем они не могут считаться добросовестными.
Что касается норм пункта 2 статьи 199 и пункта 1 статьи 200 ГК Российской Федерации, касающихся применения срока исковой давности, то, как указывал Конституционный Суд Российской Федерации, установление в законе общего срока исковой давности, т.е. срока для защиты интересов лица, право которого нарушено (статья 196 названного Кодекса), момента начала его течения (статья 200 названного Кодекса) и последствий его пропуска (статья 199 названного Кодекса) обусловлено необходимостью обеспечить стабильность отношений участников гражданского оборота и не может рассматриваться как нарушающее какие-либо конституционные права (определения от 26 ноября 2018 года N 2946-О, от 25 апреля 2019 года N 937-О и др.).
2.2. Полномочия прокуратуры Российской Федерации, связанные с участием прокуроров в рассмотрении дел судами, реализуемые в целях защиты прав и свобод граждан, а также охраняемых законом интересов общества и государства (пункт 3 статьи 1 и статья 35 Федерального закона от 17 января 1992 года N 2202-I "О прокуратуре Российской Федерации"), вытекают из ее конституционно-правового статуса, находящего закрепление в статье 129 Конституции Российской Федерации.
При этом часть 1 статьи 52 АПК Российской Федерации во взаимосвязи со статьей 125 названного Кодекса предполагает необходимость указания на то, в чем заключается нарушение или угроза нарушения публичных интересов, за защитой которых прокурор обращается в арбитражный суд с исковым заявлением, поданным в интересах публично-правового образования. Кроме того, как было отмечено в пункте 9 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23 марта 2012 года N 15 "О некоторых вопросах участия прокурора в арбитражном процессе", применительно к статье 125 АПК Российской Федерации прокурор в исковом или ином заявлении обязан обосновать наличие у него полномочий по обращению в арбитражный суд.
Как установил суд в деле с участием заявителей, право прокурора обратиться в защиту интересов Российской Федерации в арбитражный суд с иском о признании недействительной сделки, взыскании неосновательного обогащения и изъятия в пользу Российской Федерации незаконно полученного имущества основано на нормах закона.
Таким образом, часть 1 статьи 52 АПК Российской Федерации, конкретизирующая положения статьи 46 (часть 1) Конституции Российской Федерации о праве на судебную защиту, не может расцениваться как нарушающая конституционные права заявителей в обозначенном ими аспекте.
Установление же и оценка фактических обстоятельств конкретного дела, а также проверка правильности применения судами норм права с учетом данных обстоятельств к компетенции Конституционного Суда Российской Федерации, как она определена статьей 125 Конституции Российской Федерации и статьей 3 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", не относятся.
Исходя из изложенного и руководствуясь пунктом 2 части первой статьи 43, частью первой статьи 79, статьями 96 и 97 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", Конституционный Суд Российской Федерации
определил:
1. Отказать в принятии к рассмотрению жалобы граждан Кретова Александра Владимировича и Кретовой Елены Александровны, поскольку она не отвечает требованиям Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", в соответствии с которыми жалоба в Конституционный Суд Российской Федерации признается допустимой.
2. Определение Конституционного Суда Российской Федерации по данной жалобе окончательно и обжалованию не подлежит.
Председатель
Конституционного Суда
Российской Федерации
В.Д.ЗОРЬКИН