КОНСТИТУЦИОННЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
ОПРЕДЕЛЕНИЕ
от 25 июня 2024 г. N 1565-О
ОБ ОТКАЗЕ В ПРИНЯТИИ К РАССМОТРЕНИЮ ЖАЛОБЫ ГРАЖДАНИНА
ВИГУЛЯРНОГО ОЛЕГА ЮРЬЕВИЧА НА НАРУШЕНИЕ ЕГО КОНСТИТУЦИОННЫХ
ПРАВ ПУНКТОМ 11 СТАТЬИ 61.11 ФЕДЕРАЛЬНОГО ЗАКОНА
"О НЕСОСТОЯТЕЛЬНОСТИ (БАНКРОТСТВЕ)"
Конституционный Суд Российской Федерации в составе Председателя В.Д. Зорькина, судей А.Ю. Бушева, Л.М. Жарковой, С.М. Казанцева, С.Д. Князева, А.Н. Кокотова, Л.О. Красавчиковой, М.Б. Лобова, С.П. Маврина, Н.В. Мельникова, В.А. Сивицкого,
рассмотрев вопрос о возможности принятия жалобы гражданина О.Ю. Вигулярного к рассмотрению в заседании Конституционного Суда Российской Федерации,
установил:
1. Гражданин О.Ю. Вигулярный оспаривает конституционность пункта 11 статьи 61.11 "Субсидиарная ответственность за невозможность полного погашения требований кредиторов" Федерального закона от 26 октября 2002 года N 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)".
Как следует из представленных материалов, в деле о банкротстве общества с ограниченной ответственностью определением арбитражного суда, оставленным судами вышестоящих инстанций без изменения, О.Ю. Вигулярный (бывший генеральный директор) привлечен к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, в частности, в связи с перечислением денежных средств должника в пользу самого О.Ю. Вигулярного и аффилированных с ним лиц при наличии неисполненных обязательств перед кредиторами, что повлекло причинение существенного вреда как их имущественным правам, так и правам должника, обусловив невозможность осуществления последним хозяйственной деятельности. Размер указанной ответственности определен исходя из размера требований кредиторов, оставшихся не погашенными по причине недостаточности имущества должника. Определением судьи Верховного Суда Российской Федерации заявителю отказано в передаче кассационной жалобы для рассмотрения в судебном заседании Судебной коллегии по экономическим спорам этого суда.
В жалобе О.Ю. Вигулярный ссылается на то, что размер его ответственности был установлен без учета совершения кредиторами согласованных недобросовестных действий, воспрепятствовавших должнику в реализации прав, уступленных ему этими кредиторами на основании договоров, требования оплаты по которым были впоследствии включены в реестр требований кредиторов должника. В связи с этим, как полагает заявитель, оспариваемое законоположение противоречит статьям 2, 6 (часть 2), 19 (часть 1), 34, 35, 45 (часть 1) и 55 Конституции Российской Федерации, поскольку по смыслу, придаваемому ему судебной практикой, позволяет устанавливать право кредиторов на получение от контролирующего должника лица денежных средств без учета положений законодательства об исполнении обязательств, уступке требований, оснований и принципов привлечения к ответственности за причинение вреда, чем фактически узаконивает право недобросовестных кредиторов на получение за счет такого лица неосновательного обогащения.
2. Конституционный Суд Российской Федерации, изучив представленные материалы, не находит оснований для принятия данной жалобы к рассмотрению.
Статья 61.11 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)", определяя субсидиарную ответственность контролирующего должника лица в целях защиты имущественных прав кредиторов, обеспечения соблюдения таким лицом закрепленных в гражданском законодательстве стандартов добросовестного и разумного поведения, а также надлежащего исполнения им предусмотренных названным Федеральным законом обязанностей, от которых зависит возможность справедливого удовлетворения требований кредиторов и достижения публично-правовых целей института банкротства, корреспондирует положениям статей 15 (часть 2) и 17 (часть 3) Конституции Российской Федерации. С учетом того, что привлечение физического лица к ответственности за деликт в каждом случае возможно лишь при наличии состава гражданского правонарушения (постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 8 декабря 2017 года N 39-П, от 5 марта 2019 года N 14-П, от 7 февраля 2023 года N 6-П и др.), данная норма, в том числе по своему буквальному смыслу, требует установления судом всех его элементов, включая факт наступления вреда, противоправность поведения контролирующего лица, причинно-следственную связь между его действиями (бездействием) и наступлением неблагоприятных последствий, а также вину указанного лица, добросовестность и разумность его действий.
Оспариваемый пункт 11 этой статьи создает условия для определения справедливого размера субсидиарной ответственности и закрепляет дополнительную гарантию защиты прав лица, к ней привлекаемого, предусматривая, в числе прочего, что размер субсидиарной ответственности контролирующего должника лица подлежит соответствующему уменьшению, если им будет доказано, что размер вреда, причиненного имущественным правам кредиторов по вине этого лица, существенно меньше размера требований, подлежащих удовлетворению за счет этого контролирующего должника лица.
Как следует из содержания жалобы, О.Ю. Вигулярный, по существу, выражает несогласие с выводами арбитражных судов об обоснованности требований кредиторов, учтенных при определении размера его субсидиарной ответственности и установленных вступившими в законную силу актами арбитражных судов. Между тем, взаимосвязанные положения пункта 4 статьи 34 и пункта 1 статьи 61.15 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)" прямо закрепляют право контролирующего должника лица, в отношении которого подано заявление о его привлечении к субсидиарной ответственности, участвовать в деле о банкротстве при рассмотрении вопросов, решение которых может повлиять на привлечение его к ответственности, а также на размер такой ответственности, в том числе обжаловать принятые по данным вопросам судебные акты, что корреспондирует правовым позициям Конституционного Суда Российской Федерации, выраженным им в Постановлении от 16 ноября 2021 года N 49-П.
Таким образом, пункт 11 статьи 61.11 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)", предполагающий обязанность суда определить размер субсидиарной ответственности исходя из фактических обстоятельств дела с учетом всех применимых конституционно-правовых принципов и гарантий, находящих отражение в том числе в сохраняющих силу постановлениях Конституционного Суда Российской Федерации, не может расцениваться в качестве нарушающего конституционные права О.Ю. Вигулярного в обозначенном в жалобе аспекте. Проверка же обоснованности выводов арбитражных судов о конкретном размере ответственности заявителя, сопряженная с оценкой доказательств, установлением и исследованием фактических обстоятельств дела, не относится к компетенции Конституционного Суда Российской Федерации, как она определена в статье 125 Конституции Российской Федерации и статье 3 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации".
Исходя из изложенного и руководствуясь пунктом 2 части первой статьи 43, частью первой статьи 79, статьями 96 и 97 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", Конституционный Суд Российской Федерации
определил:
1. Отказать в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Вигулярного Олега Юрьевича, поскольку она не отвечает требованиям Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", в соответствии с которыми жалоба в Конституционный Суд Российской Федерации признается допустимой.
2. Определение Конституционного Суда Российской Федерации по данной жалобе окончательно и обжалованию не подлежит.
Председатель
Конституционного Суда
Российской Федерации
В.Д.ЗОРЬКИН